Хотя вслух я ничего такого, разумеется, не сказал. Кивнул и первым двинулся вперёд, лавируя между крестами и надгробиями.

Как искать вурдалака, мы представляли. Про этих тварей было известно, что они жрут то, что выкапывают из могил. Предпочитают, само собой, свежатинку. Поэтому мы ещё засветло выспросили у сторожа, где недавно хоронили.

Сторож, по случаю бесчинствующего у него на участке вурдалака, днём уже был основательно в дрова, но место указал чётко, даже сводил показал. И сейчас мы нацеленно шли туда.

— Слышь? — шепнул Захар.

Я прислушался. Оттуда, куда мы шли, доносились прозаичнейшие звуки лопаты, вонзающейся в землю.

Тут у меня в голове картинка немножко рассыпалась. Вурдалак с лопатой?.. Ну хэ его зэ. Лопатой, конечно, копать удобнее, чем голыми руками, но всё же…

Я мысленно призвал нужный знак и почувствовал, как вокруг меня сформировалась Кольчуга. Амулет тоже был на месте. Значит, погнали, чего вола сношать.

Яму в земле я обнаружил рядом с новым захоронением. Из ямы то и дело вылетала земля. Мы с Захаром переглянулись. Он, судя по выражению лица, вурдалака тоже видел в первый раз, и картинка у него тоже не складывалась.

Мягко ступая, я подошёл к разрытой могиле и остановился, глядя вниз. Там, внизу, стоял фонарь, освещая согбенную спину.

— Эм… Ну, мы, как бы, убивать тебя пришли, — сказал я.

Надо же с чего-то начинать.

Обладатель спины подпрыгнул на месте, перевернулся, уставился на меня, выставив лопату перед собой. Заорал:

— Не подходи! Уйди, тварь проклятая, зашибу! Клыки повыбиваю, сука-падла, вот те крест, завалю!

— Ты какого хрена тут ночью делаешь? — рявкнул Захар, оказавшись рядом со мной.

Он тоже уже сообразил, что сие — не вурдалак, а другое.

Настал черёд и мужику проявить чудеса сообразительности. Он опустил лопату, дрожащей рукой вытер пот со лба.

— Ф-фух… Могилу рою. Не видите, что ли?

— А днём времени не нашлось?

— Днём бухал. А могила к утру нужна.

— Н-да, — поморщился я. — Тяжёл крестьянский труд. А…

Хотел спросить, не видал ли где на свете мужик вурдалака, как вдруг откуда-то из глубины кладбища раздался вой. Не волчий и не человеческий. А такой, от которого натуральным образом кровь в жилах леденеет.

— Господи, спаси и сохрани! — перекрестился мужик.

— Он, — уверенно сказал Захар. — Почуял, что тут народу много, теперь злится. Идём ловить?

— Нет, перекурить садимся. Слышь, трудящийся, — обратился к могильщику я. — Шёл бы ты отсюда подобру-поздорову. Потом докопаешь.

— Бегу, — мгновенно подхватился тот. Выбрался из недорытой могилы. — Считайте, что меня тут уже нету.

— Хорошо тебе, — вздохнул я. — А мы вот — есть.

И направился в сторону воя.

Захар держался за моей спиной. Пробормотал:

— Так-то вурдалак — не самая опасная тварь. Да только…

Договорить он не успел. Неудивительно. Главное преимущество вурдалака — скорость, это я помнил из справочника. Ты к нему ещё только присматриваешься, а он уже — у тебя за спиной и в шею впился. Захар, по всей видимости, собирался сказать именно это. Но не успел. Вурдалак бросился на меня. Откуда-то справа.

Мозгов у этих тварей едва ли больше, чем у крыс и лягух. Соображал бы лучше — разглядел бы, в какой руке я держу меч, и отыграл бы лишнюю долю секунды. А так налетел на лезвие, которым я рубанул навстречу.

Выглядел вурдалак… ну, в целом, как вурдалак. Я хоть и не фанат детских страшилок, но представление имею. И картинку в справочнике видел. Бледный, как смерть, дохлый, как анорексичка, с обтянутого кожей скелета свисают обрывки чёрного балахона.