В руках у Брейгеля оказалась деревяшка, размеченная рисками. Длиннющая, едва ли не больше его роста. Брейгель засуетился вокруг меня, прислоняя деревяшку под разными углами.

— А если я не собираюсь никуда выходить?

— Таки не собирайтесь, кто вас неволит? Такому благородному человеку для того, чтобы выйти, совершенно не обязательно куда-то собираться. Другие благородные люди будут навещать вас сами. И любоваться костюмом, конечно же. Прошу вас, поднимите ручку. Впрочем, не надо, я сам, — Брейгель поднял мою руку и нырнул под неё, измеряя что-то подмышкой.

Захар уселся на пол, прислонившись спиной к столу. Больше в этой сплошь утыканной тканями каморке сидеть было не на чем. Глаза Захара горели. Реалити шоу Брейгеля ему определенно нравилось.

— Конечно же, у такого благородного человека не может быть один костюм, — продолжал вещать Брейгель. — Конечно же, после того, как я сниму мерку, смогу пошить несколько. Такому благородному человеку, безусловно, нужен ещё костюм для прогулок. Костюм для прогулок верхом. Костюм для дальних прогулок…

— И скафандр.

— Простите, что ви сказали?

— Что нужен костюм для полётов в космос.

— Пошью! Непременно пошью.

— А вы знаете, что такое полёты в космос?

— Нет. Но мне достаточно того, что о них знаете ви, и вам нужен для этого костюм. Почему бы, собственно, такому благородному человеку не лететь туда, куда ему вздумается?

Тут заржал уже я.

— Ладно, Яков Соломонович. Хрен с тобой, шей. Как будет готово — посмотрю. Может, и ещё чего закажу.

— Конечно, закажете. — Брейгель уже ползал вокруг меня на коленях, измеряя ноги. — Не может же такой благородный человек постоянно ходить в одном костюме.

— Я могу заказать другой у другого портного.

Яков выпрямился и посмотрел на меня так укоризненно, будто я был солдатом, обижающим ребёнка.

— Ваше сиятельство, господин охотник! — Он поднял руку с портняжным метром. — Запомните. После того, как ви закажете костюм у Якова Брейгеля, все эти аферисты перестанут для вас существовать. Они — ремесленники. Я — творец!

Брейгель воинственно взмахнул метром. В тесноте помещения треснул по лбу Захару. Тот взвыл.

— Не суйтесь под руку, молодой человек! — строго сказал Брейгель. И прижал метр к моему колену.

— А ты, стало быть, тут как тут, прохиндей, — громыхнул от входа знакомый голос. — Не успели господин Давыдов появиться в Поречье, как ты уже в ногах у него вьёшься?

Глава 24

— Всё обидеть норовите, ваше сиятельство, — вздохнул Брейгель. Поднялся с колен и поклонился Дорофееву. — Господин Давыдов сами изволили направляться ко мне.

— Это он тебе сказал?

— Таки я вас умоляю! Это понятно даже младенцу. — Брейгель снова вернулся к меркам.

А Дорофеев подошёл и протянул мне руку.

— Доброго утра, Владимир Всеволодович. Как почивали?

— Прекрасно, спасибо.

— Я слышал, вы нынче ночью в доме господина градоначальника кикимору одолеть изволили?

— А у меня встречный вопрос. Есть в городе хоть один человек, который об этом ещё не слышал?

Дорофеев улыбнулся.

— Ваша правда. Сплетни тут разносят мигом. Я вот всего два часа как из поместья по делам приехал, и то уже всё знаю.

— В том числе знаете, где меня найти.

Дорофеев рассмеялся.

— А вы проницательны, Владимир Всеволодович. Верно, не просто так сюда зашёл. Решил, коль уж мы с вами оба в городе, предложить представить вас местному предводителю дворянства.