Шум получился что надо, и когда я проделал это еще пару раз, со стороны лагеря послышались тревожные крики. Из цистерны выплескивалась солярка и, растекаясь по земле, быстро образовывала громадную лужу. Я отошел и зажег приготовленный из бумажных жгутов факел. Метнув его в сторону цистерны, я скрылся в темноте.

Поначалу я думал, что факел не достиг лужи, но тут произошла яркая вспышка, и к небу взметнулся столб огня. Обернувшись, я увидел какую‑то фигуру, растерянно взирающую на пожар, и рванул вверх по склону быстро, как только мог, несмотря на то, что был совершенно уверен: никто меня преследовать не будет.

3

Рассвет застал меня уютно устроившимся на развилке дерева в глухом лесу северной части долины. Я хорошо поел и часа четыре поспал. Пища, состоявшая из тушеного мяса и бобов, хотя голодная, придала мне силы, и теперь я был готов отразить любое нападение Маттерсона. Интересно узнать, с чего он начнет.

Скоро я это узнал, даже раньше, чем слез с дерева Я услышал шум винта, и надо мной, едва не касаясь вершин деревьев, пролетел вертолет. Вращавшиеся лопасти окатили меня волной холодного воздуха, и на землю посыпался дождь из сосновых игл. Я оставался на месте, и он, конечно же, появился снова, на этот раз несколько западнее.

Я спрыгнул с дерева, отряхнулся и надел рюкзак. Говард сделал тот вывод, какого я и добивался, и разведка с воздуха стала его первым шагом. Через некоторое время в долине появятся его ударные силы, но пока было еще рано, и я размышлял, что мне делать дальше.

Я слышал, как вертолет удалился вниз по долине, но знал, что очень скоро он появится вновь и сделает второй заход. Я выбрал место, с которого можно было за ним наблюдать. Он летел вдоль русла долины, и, напрягшись, я смог разглядеть в нем лишь двух человек: пилота и пассажира. Я прикинул, что если они меня и заметят, то садиться не будут, так как пилот от машины не отойдет, а пассажир в одиночку не рискнет со мной связаться. Это оставляло мне возможность маневра.

План мой был прост и опирался на знание человеческой психологии. У меня, правда, не было уверенности в том, правильно ли я, с этой точки зрения, оценил этих парней, но единственной возможностью выяснить это оставалась проверка на практике. Еще мой план предусматривал использование некоторой простейшей технологии, и опять‑таки мне предстояло проверить, насколько те хитрости, которым я обучился на севере, применимы к поимке не только животных, но и людей.

Я с полмили прошел через лес, вышел на известную мне звериную тропу и принялся сооружать западню. Проволочная петля годится для зайцев, а для антилопы или человека требуется что‑нибудь покрупнее, причем для человека еще и намного хитрее.

В одном месте тропа огибала холм и шла по его склону. С одной стороны находился четырехфутовый подъем, а с другой – шестифутовый спуск. Я вкатил вверх по склону громадный валун и закрепил его в неустойчивом положении так, что достаточно было легкого прикосновения к нему, чтобы он покатился. Затем я достал свою "коробку жизни" и сделал из лески петлю с расчетом на человеческую ногу. От петли леска шла к небольшому камню, который держал валун на склоне.

Возня с западней заняла у меня около получаса, за это время я не раз слышал рокот вертолета, облетавшего противоположную сторону долины. Я замаскировал леску и прошелся туда‑сюда мимо петли, чтобы убедиться в том, что все выглядит вполне невинно. Лучше я не мог придумать. Затем я прошел тропой ярдов четыреста к месту, где она выходила к небольшому болотцу. Я намеренно влез в это болотце, пересек его, вылез на сухое место и потоптался на нем. Я хотел оставить как можно больше следов своего пребывания: примятой травы, отпечатков ног, комков грязи. Пройдя вперед еще немного, я сошел с тропы, сделал круг и вернулся к своей западне.

Это была первая половина плана. В соответствии с другой я спустился по тропе на прогалину, где бежал ручей.