Я судорожно сглотнул, теряясь в догадках, где же Клэр и Мак.

Не тратя больше времени даром, я вышел из гаража, смело подошел к двери и толкнул ее. Большой зал внизу был скупо освещен, и я на цыпочках прошел к лестнице и стал подниматься. Я решил идти к кабинету старика, в конце концов, это единственная комната в доме, которую я знал.

Внутри нее кто‑то был. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель в полутемный коридор пробивался свет. Я осторожно заглянул внутрь и увидел Люси Эдертон, открывавшую один за другим ящики стола Булла. Она увлеченно бросала на пол бумаги, которые уже покрывали его, как слой пыли. Я решил, что она самая подходящая фигура для моих планов, резко открыл дверь и в мгновение ока очутился рядом с ней. Прежде чем она смогла что‑то сообразить, я оказался позади нее, сгибом локтя сжимая ей горло. Ружье я бросил на пол, покрытый мягким ковром.

– Тихо, без шума, – сказал я спокойно. В горле ее что‑то забулькало, когда перед ее глазами очутилось лезвие ножа. – Где старик?

Я немного ослабил хватку, чтобы она глотнула воздуха и смогла говорить. Из ее горла вырвался шепот:

– Он... болен.

Я приблизил острие ножа к ее правому глазу – примерно на дюйм от зрачка.

– Я второй раз спрашивать не буду.

– В... спальне.

– Где она? Ладно, показывай. – Я спрятал нож в ножны и наклонился, не отпуская ее, за ружьем. – Если будешь шуметь, убью. Ваша семейка уже у меня в печенках сидит. Давай, где эта комната?

Я продолжал держать ее за горло и чувствовал, как дрожит ее худое тело. Я вытащил ее из кабинета. Рукой она махнула в сторону одной из дверей. Я сказал:

– Хорошо, поверни ручку и открой ее.

Как только она повернула ручку, я ногой открыл дверь и швырнул ее внутрь. Она приземлилась на колени и растянулась на толстом ковре. Я быстро вошел в комнату следом за ней, закрыл дверь и взял ружье наперевес, ожидая чего угодно.

"Что угодно" оказалось всего лишь медсестрой в аккуратном белом халатике, которая смотрела на меня широко открытыми глазами. Я не обратил на нее внимания и осмотрелся. Комната была большая, с окнами, занавешенными темными шторами. Громадная кровать стояла в тени. Ее полог был из того же материала, что и шторы, но отдернут.

Сестра дрожала мелкой дрожью, но оказалась отважной. Она встала и спросила:

– Кто вы такой?

– Где Булл Маттерсон? – спросил я.

В это время Люси Эдертон приподнялась, пытаясь встать на ноги. Я поставил ногу на ее зад и, толкнув, вернул ее в лежачее положение. Сестра задрожала еще больше.

– Вы не должны беспокоить мистера Маттерсона. Он очень болен. – И тихо добавила: – Он умирает.

Скрипучий голос донесся из постели:

– Кто это умирает? Вы говорите чепуху, девушка.

Сестра повернулась к Маттерсону.

– Вам нужно лежать тихо, мистер Маттерсон. – И, вновь обращаясь ко мне и глядя на меня умоляющими глазами, сказала: – Прошу вас, уходите.

Маттерсон спросил:

– Это вы, Бойд?

– Это я.

Его голос зазвучал насмешливо:

– Я так и думал, что вы объявитесь. Что задержало вас?

Я было собрался рассказать ему все, но он перебил меня раздраженным тоном:

– А почему я лежу в темноте? Молодая леди, ну‑ка зажгите свет.

– Но, мистер Маттерсон, доктор...

– Делайте, что я говорю, черт возьми.