Я проговорил медленно, словно в раздумье:

– А если мне покинуть город, отправиться в Сент‑Джордж и попытаться там возбудить чей‑нибудь интерес? Где‑нибудь, кого‑нибудь вдруг привлечет мое предположение о том, что плотина может рухнуть.

– Куда бы ты ни отправился, какая разница, – сказал Мак, – ведь ясно одно – Маттерсоны сейчас потревожены, как осиное гнездо, и никто в Форт‑Фаррелле пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе: каждый чувствует на своей шее горячее дыхание Говарда. Старый Булл прав: Маттерсоны владеют этой землей, и все это знают. Никто тебя даже слушать не станет, Боб. А что касается того, чтобы ехать в Сент‑Джордж, имей в виду: тебе сначала нужно проехать через Форт‑Фаррелл. Мой тебе совет: подожди темноты.

Я уставился на него:

– Вы что, с ума сошли? Я что, беглый каторжник, что ли?

Но его лицо оставалось серьезным.

– Я вот что думаю. Теперь, когда Булл поневоле оказался в стороне, Говарда никому не удержать. Доннер с ним не справится, тут и думать нечего. Джимми Вейстренд и другие говардовские головорезы могут сделать из тебя котлету. Помнишь, Клэр, что случилось пару лет назад с Чарли Бернсом? Сломанная нога, сломанная рука, четыре перебитых ребра и изуродованное лицо. Эти ребята не шутят, и держу пари, они уже ищут тебя, так что не выезжай пока в Форт‑Фаррелл.

Клэр встала.

– Но ничто не препятствует выехать в Форт‑Фаррелл мне.

Мак взглянул на нее.

– Зачем?

– Встретиться с Гиббонсом, – сказала она. – Пора уже в это дело вмешаться полиции.

Он пожал плечами.

– Чем может помочь Гиббонс? Сержант провинциальной полиции в подобной ситуации вряд ли будет в состоянии что‑нибудь сделать.

– Неважно. Я должна его повидать, – сказала она и вышла из домика. Было Слышно, как она завела мотор и уехала. Я спросил Мака насмешливо:

– Так вы это вы там говорили про другую пулю и про то, что они сбиты с толку?

– Ладно, не придирайся. Возможно, я поторопился, не все еще сумел толком переварить.

– А что это за парень, Бернс?

– Да был тут один, не поладил с Говардом. Его избили. Причем все знают почему, но никто не осмелился обвинить в этом Говарда. Берне уехал из города и никогда больше здесь не появлялся. Я уж и забыл о нем. Между прочим, он и вполовину так не уел Говарда, как ты. Я никогда не видел его таким взбешенным, как сегодня утром. – Он встал и заглянул в печку.

– Надо выпить чаю, пойду принесу дров.

Он вышел, а я остался сидеть и думать о том, что же делать дальше, К сожалению, я нисколько не продвинулся в раскрытии тайны Трэнаванов, а человек, который мог бы мне рассказать об этом, вероятно, уже в больнице. Меня подмывало тут же отправиться в Форт‑Фаррелл, зайти в кабинет Говарда в Доме Маттерсона и дать ему по морде. Конечно, это вряд ли решило бы проблему, но я хотя бы разрядился.

Дверь внезапно распахнулась, и я понял, что необходимость ехать в Форт‑Фаррелл отпала. На пороге стоял Говард с винтовкой в руках, и круглая дыра уставленного на меня ствола выглядела как бездонная яма.

– Так, сукин сын, – сказал он, тяжело дыша. – Что это за треп о Фрэнке Трэнаване?

Он вошел в комнату, продолжая держать меня на мушке. За ним появилась Люси Эдертон, смотревшая на меня, зловеще улыбаясь. Я попытался приподняться, но он прорычал:

– Сидеть! Ты, негодяй, оставайся на месте.

Я плюхнулся обратно на стул.

– Чего тебя так интересует Фрэнк Трэнаван? Он ведь уже давно мертв, не так ли? – Я старался говорить ровным голосом, но когда прямо на тебя направлено оружие, с голосом что‑то происходит.