|
Я тут же схватил удочку и забросил в воду снасть. Как пацан, право слово, которого застали за бездельем.
— Ваше Императорское Величество! — обратился ко мне подошедший генерал-фельдмаршал, прибывший на рыбалку вместе со своим постоянным сопровождающим, полковником, и я уже по обращению понял, что лед не просто тронулся, а бесповоротно сломался. — Разрешите принести мои самые искренние извинения за недостойные действия вышедшего из-под моего началия генерал-поручика Каменского. Я его на Белев не отправлял. Это была исключительно его инициатива. На войне так бывает.
— Не извиняйтесь. Вашего Каменского Бог наказал. Привезли его давеча с пулей в голове. Не жилец! Доктора боятся пулю тронуть, и оставить нельзя. Отходит.
Румянцев перекрестился. Вздохнул.
— Садитесь рядышком. Не желаете поудить? Я уже прилично карасей набрал. На сковородочку хватит. Любите карасей в сметане?
— Костлявые.
— Это вы их жарить не умеете. Нужно крупные косточки сеточкой надрезать, вот они и сгорят на сковородке. Объедение.
Румянцев и его спутник посмотрели на меня с удивлением. И согласились присоединиться к рыбалке. Коробицын, нехорошо улыбаясь, притащил из ближайшего орешника нарезанных удилищ, оснастил их и вручил каждому.
— Полковник, тебя как величать?
— Безбородко я, Александр Андреевич.
Ого! Неужели этот Шурик — тот самый статс-секретарь Екатерины, который десятилетиями был серым канцлером русской дипломатии? Полезный товарищ, нужно мне его к рукам прибрать. Такими кадрами не разбрасываются. Я же только недавно себе сказал: мне нужен министр иностранных дел. И вот же он, получите и распишитесь!
— Ты, Александр, присядь в стороночке. Мне с Петром Александровичем пошептаться нужно.
— От Саши у меня секретов нет, — Румянцев забросил удочку. — Он всегда при моей ставке в армии состоял. И к секретам важным допущен. Готовил переговоры с турками в Кишиневе и Бухаресте.
Есть! Теперь точно уверен, что не ошибся я насчет личности полковника.
— Тогда пусть остается. С чем пожаловали, Петр Александрович? Не ради простых извинений отправились на другой берег реки? Не карасей же захотели? — я увидел, как дергается поплавок. Повезло генералу. С первого заброса. — У вас, кстати, клюет.
Румянцев дернул удочку, и в воздухе закачалась темно-золотистая рыбка размером меньше ладошки. Безбородко присвистнул:
— Быстро пошла!
— Под дождик всегда так. Притомился карась от жары.
Румянцев снял карасика с крючка, забросил в мое ведро и отложил удочку в сторону.
— Вы мне сделали воистину щедрое предложение. Саша, дай Указ.
Безбородко вытащил из кармана знакомый мне пакет. Указ, о котором упомянул генерал-фельдмаршал, я знал до последней буквы. «О составлении Заднепровского наместничества из земель, именуемых Восточный Едисан, отошедших к Российской империи по миру с Турецкой империей, заключенному в селении Кучук-Кайнарджи летом сего года». Кому поручалось «составление и главноначальство» новообразуемого наместничества сказано не было — вместо фамилии оставлено пустое место. Осталось лишь вписать, и Румянцев догадался, кто туда попадет. Он — собственной персоной!
— Вам что-то осталось непонятно?
— Ведь это же вице-королевство! — немного нервно произнес Румянцев. — А на какие шиши?
Да, именно вице-королевство, ведь усмотрению наместника, как гласил Указ, поручались «отношения с иностранными государствами, а именно: с Турецкой империей, Речей Посполитой и обретшим независимость крымским Ханством в вопросах, касающихся охраны и нерушимости южных границ, дел торговых, мореходных, консульских и прочих». Он же по своему выбору мог выделять новые области и уезды, имел все права учреждать морские порты на Черном море, равно как и крепости, города, торги и селения. |