На аукцион Карен пошла без Джефри, но когда она нашла место этой дурацкой позолоченной штуке в интерьере, поставила на нее громадную вазу, декорированную фарфоровыми дельфинами, и вставила в нее большой букет белых кала-лилий, то муж признал, что это был как раз тот дополнительный штрих к убранству комнаты, которого так недоставало. И теперь каждый раз, когда ее взгляд падал на ухмыляющихся резных дельфинов, поддерживающих основание этой клоунской штуковины, она не могла удержаться от улыбки. Со временем такую же улыбку у нее стала вызывать и картина Перри. Она полюбила ее. Ей стыдно было признаться себе, но она ей нравилась намного больше картины Джефри, которая со временем стала ей надоедать.

Из жилой комнаты был выход в два коридора. Один из них вел на кухню, которая, к великому огорчению свекрови, не имела окон. Другой коридор приводил к анфиладе дверей в три спальни и комнатку для прислуги. Постоянной прислуги у них не было, и Карен использовала комнату прислуги как домашнюю студию. Дверь в нее всегда была закрыта, чтобы из квартиры не было видно хаоса тканей, набросков фасонов и обрезков материи, заполнявших все пространство. Их же с Джефри спальня и одна из спален для гостей, превращенная в гостиную, содержались в безупречном порядке. Ее муж был очень чистоплотен. До такой степени, что иногда ей даже казалось, что она вышла замуж за свою мать.

— Джефри! — позвала она, и тот ей ответил откуда-то из холла. Она сняла свой плащ, светлую шаль и пиджак и бросила все на стул в комнате. Затем плюхнулась на пышные подушки софы и сбросив с ног замшевые танкетки, поджала ноги.

— Ты сегодня рано вернулась, — открывая дверь, сказал Джефри. — Я только что пришел с работы. — Он помедлил и пригляделся к Карен. — Обед прошел неудачно? Звонила Лиза и просила перезвонить ей. Вы не успели наговориться за обедом?

Он пересек комнату и подобрал со стула брошенную Карен одежду. Не говоря ни слова, Джефри прошел в чуланчик за книжными полками и повесил пиджак на вешалку. Карен почувствовала упрек. «Никогда не выходи замуж за человека чистоплотнее тебя», — посоветовала бы она дочери, если бы у нее могла родиться дочь. Карен горько вздохнула.

— Я больше не могу переносить это, — сказала она. — Белл сводит меня с ума.

— Белл всех сводит с ума. С этим никто не спорит.

Она кивнула.

— Как продвигается работа? — спросила она мужа.

Джефри провел утро за печатанием части телевизионной программы для Эл Халл, с которой они вместе делали интервью, а остаток дня — вне офиса: он встречался с людьми из Norm Со. О ситуации, сложившейся с компанией Norm Со, ей не хотелось думать.

— Хорошо. Продвижение по всем фронтам.

— Наговорил хороших слов обо мне парням на телевидении?

— Ну, я сообщил им, что ты отвратительна в постели, но прекрасно готовишь.

— И соврал дважды! — воскликнула она и замахнулась на Джефри. Ей было любопытно, что он сказал в телевизионную камеру, но она знала, что ничего не выведает, раз он решил раздразнить ее любопытство.

— А как прошла примерка с Эллиот?

— Паршиво. — «Но не так отвратительно, как визит к врачу», — подумала Карен. Она не хотела говорить о Голдмане сейчас. — Элиза недовольна. Ничего не получается с ее комплектом. А Тангела невыносима, — закончила она.

— Не понимаю, почему ты не уволишь ее?

— Во-первых, потому, что она дочь Дефины.