— Джефри! Ну пожалуйста…

Джефри скинул ее руку со своего плеча.

— Я не могу поверить, что ты просишь об этом, — сказал он.

Он опустил ноги с кровати, встал и пошел через комнату. Свет от окна осветил его плечо, а потом и все его высокое и стройное тело.

— Ты куда собрался? — спросила она.

— Пойду приму душ.

Карен показалось, что он хочет уйти, чтобы не ударить ее.

5. Тяжелый труд

В тот вечер Карен так и не позвонила Лизе, а с утра она не смогла позвонить, потому что очень рано ушла из дома. В половине седьмого утра Карен уже добралась до офиса. В ее столь раннем появлении на работе не было ничего необычного. С тех пор как у нее появилась сотрудница — миссис Круз из Корона Куин, Карен всегда приходила на работу очень рано. А миссис Круз появилась очень давно и до сих пор сотрудничает с нею — теперь уже главным модельером, ответственным за работу более чем двухсот человек в мастерской. Для того чтобы добраться до работы на Седьмую авеню в дом номер 550, приходилось ехать по двум длинным линиям метро. Каждое утро, включая и сегодняшнее, Карен постоянно встречалась с миссис Круз в районе того легендарного здания, в котором теперь расположилась фирма К. К. Inc. Они вместе поднимались на лифте до девятого этажа, от дверей которого как у той, так и у другой были свои ключи. По пути они проезжали мимо демонстрационного зала и офисов Ральфа Лорена, Джефри Бина, Оскара де ла Ренты, Донны Каран и Билла Бласса. Мир зарубежной моды был представлен здесь Карлом Лагерфельдом и Хани Моури. Дом номер 550 был храмом высокой моды США. Карен до сих пор ощущала прилив гордости, видя свое имя среди других в списке, вывешенном у дверей лифта.

Карен знала, насколько ненадежным могло оказаться ее положение здесь. В январе тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, задолго до переезда Карен, на Седьмой авеню в доме 550 был расформирован демонстрационный зал Халстон-Оридженалз. Все приспособления и часть мебели, которую не вывезли, были проданы следующему владельцу, новичку в бизнесе моды — Донне Каран.

Никто не переживал за Халстона. Он был хуже чем мертв: он был забыт. А ведь он был первым американским дизайнером, чья мода широко распродавалась. Случившееся с ним означало его полный крах: корпорация выкупила все его лицензии, и бедняга Рой Халстон Фролейк навсегда лишился права на марку «Халстон». Ему хорошо заплатили, но обобрали полностью — и работы, и имя. Карен вспомнился несчастный Вилли Артеч — что ждет его работы и его имя? Ее передернуло, и она повернулась к чернокожей женщине, стоящей рядом.

— Доброе утро, миссис Круз, — сказала Карен и улыбнулась своей невысокой и плотной помощнице, в чьих черных волосах у самых корней просвечивала серо-стальная седина. Посмотрев в лицо миссис Круз, Карен поняла, что за годы их совместной работы у нее появились и дети, и внуки… А вот она сама осталась навсегда бездетной.

— Как новый внучек? — спросила Карен.

— Толстый, как поросенок. Здравствуйте, миссис Карен! — И, кивнув на свою коричневую сумку, миссис Круз спросила: — Не хотите ли немного свежей pan de montega?

— О миссис Круз! Вы меня губите. Я растолстею, как ваш маленький поросенок. Утром я поклялась, что начну придерживаться строгой диеты.

Миссис Круз пожала плечами.

— Вы достаточно стройны. Тогда кофе?

Карен не могла отказаться ни от кубинского кофе, который миссис Круз принесла в большом, сияющем металлом термосе, ни от свежеиспеченного аппетитного хлеба.

— Пожалуйста, и тоненький ломтик pan de montega.

Миссис Круз удовлетворенно улыбнулась. Они прибыли на девятый этаж и обнаружили дверь открытой.