|
Я хотела, чтобы она была негритянкой и гордилась этим. А еще мне хотелось дать ей хорошее образование, чтобы она отвечала всем требованиям среднего класса: знала оперу, музеи изящных искусств и бейсбольные команды. Может быть, я пережимала ее. Я знала, что ей будет нелегко стать не такой, как все. Но ведь и среди ее сверстников встречаются культурные и образованные негры. Детишки врачей, адвокатов. Из них выйдут хорошие люди. Поэтому я считаю, что очень важно, чтобы Тангела встретила хорошего парня, а не подонка с помойки вроде этого любителя потрахаться.
Карен снова потрепала плечо подруги. И вдруг эта крупная женщина обернулась к ней, озаренная идеей. — Я достану его! — Дефина снова перешла на уличный акцент. — Я нашлю на него порчу. Стакнусь с мадам Ренольт и нашлю на этого гада порчу. Карен никогда не знала, говорила ли Дефина всерьез или нет о наведении порчи, магии и прочем колдовстве. Хотя она слышала о частых посещениях подруги мадам Ренольт, которая была не то гадалкой по руке, не то колдуньей или кем-то еще хуже, — расспрашивать о ней Дефину Карен не хотела. — А что ты сказала Тангеле? — Что я сказала, не имеет значения. Важно, что она услышала из сказанного. Ничего. Абсолютно ничего. Она сразу отключилась, и я не могла достучаться до ее сознания. Так и оставила ее сидящей голым задом на холодном мраморе. Не сомневаюсь, у нее будет достаточно головной боли, когда она очухается. — Дефина потрясла головой. — Осталась ли у нее хоть капля стыда? — спросила она в никуда. Ее розовая нижняя губа дрожала. Карен поднялась с кресла и прошлась по комнате. Потом подошла к Дефине и обняла ее, что было не просто. Какое-то время она удерживала подругу в объятиях, пока та в свою очередь не обняла Карен. — О Ди, все наладится. Она хорошая девочка! Дефина вытерла слезы. — Было чертовски трудно вырастить ее. Я никогда не доверяла ее красоте: это проклятие для чернокожей. Влечет только неприятности. Она слишком хороша собой, чтобы это привело к добру. Карен засмеялась. — Так говорила твоя бабушка о тебе самой. Ты очень похожа сейчас на нее. После смерти матери от наркотиков Дефина воспитывалась бабушкой с отцовской стороны. — Это правда, — просветлела Дефина. — Но я ведь не стала дрянью? Карен ответила, смеясь: — Ты дрянь что надо! Я видела, как ты флиртовала с фотографом на вечере, когда вручали Приз Оукли. Он не пьяница? — C'est pour moi de savoir et pour vous a decouvrir. Карен скорчила рожу. На французском звучит здорово, но это всего лишь из четвертого курса: «Я знаю, а ты угадай». — Ты как ребенок. И до сих пор не знаешь, как одеваться. Сними эту тюрбанообразную штуковину… давай-давай. И ослабь нитку бус. В основном Дефина носила наряды Карен и выглядела в них шикарно. Любимые Карен цвета — бежевый, кремовый и мягко-коричневый — в контрасте с черно-коричневой кожей подруги казались доведенными до совершенства. Дефина была очень темной — цвета черного дерева с легким красноватым оттенком. Под костюм ей очень шли шелковые, кашемировые, шифоновые, хлопчатобумажные и льняные одеяния. Но, к отчаянию Карен, Дефина настаивала на том, чтобы к костюму были добавлены драгоценные украшения: цепи, бусы, амулеты, священные знаки и прочая ботаника, не говоря уж о шарфах, бренчащих связках браслетов или батиковом тюрбане. Карен качала головой. — С твоей шеи свешивается все, что может висеть, разве что не кухонная раковина. Ты женщина, а не витрина. Зачем все это барахло? Почему бы тебе просто не прикрепить твою IUD на цепочку и надеть на шею? — Это идея, — подумав, сказала Дефина. |
