— По распорядку, пусть уступают место подкреплению, идущему с восьмого бокса.

— Я помню, — скривился Георгий.

— Восьмой бокс? — встрепенулась Ольга. — Там же сидят эти… шпионы Барышева!

— Не шпионы, а двенадцатый круг мастеров Эфира, — подал голос отец Илларион.

— Кирилл? — тряхнула меня Ольга. — Я чего-то не знаю?

— Чего-то… да. Чуть позже поясню, — кивнул я, вновь переключая своё внимание на Рогова. — Майор, Ведьму с её дружиной поставь на прикрытие отходящих к восьмому бойцов Толстого. И, бога ради, напомни этой бедовой, что за её спиной врагов нет! А то с неё станется перестрелять подкрепление.

— Принято, атаман, — ощерился в весёлой ухмылке Георгий. М-да, и куда подевался наш ботан-заучка?! — Восьмой открыт, люди уходят. По противнику работаем только автоминомётами… прижать прижали, но это ненадолго.

— Намёк понял, — я повернулся к Великой Мегере. — Елена Павловна?

— По докладу: ворота бокса открыты, дружины пошли, — отозвалась та, и вновь умолкла.

— Майор, дорогу подкреплению. Выведи их к основным воротам, — скомандовал я и, бросив взгляд на транслируемую с БИЦа базы схему, договорил: — всех наших в восьмой. Немедленно. Чтоб ни одного бойца в переходах не осталось!

— Есть, атаман, — отозвался Георгий. Минута… — «Гремлины» в норе, включая Ведьму и её железяк. Подкрепление на точке.

Всё это мы видели и на схеме, но подтверждение от Рогова заставило меня облегчённо вздохнуть. Переглянувшись с присутствующими, я дождался подтверждающего кивка от Посадской, монаха и Вербицкого, прикрыл на миг глаза и…

— Дружинам, готовность один. Апецка — фаза два, — скомандовал я.

— Есть, — в один голос отозвались Елена Павловна, отец Илларион и Рогов. Миг, и схема базы, передаваемая на мой коммуникатор с БИЦа и развёрнутая над столом для всеобщего обозрения, вдруг подёрнулась рябью, замерцала и… расплылась синеватым туманом. Связь с Апецкой была потеряна.

Впрочем, ненадолго. Готовясь к сегодняшнему дню, мы предполагали, что нечто подобное может произойти и именно поэтому не прошло и двух минут, как в метре от отца Иллариона развернулось окно перехода, открытое кругом Барышева, из которого, как чёрт из табакерки, выпрыгнула Ведьма в опалённом и изрядно покоцанном личном СЭМе.

— Вот же ж… — динамик на шлеме моего воеводы хрипнул, и после небольшой паузы Стенич договорила явно нечто совершенно иное, нежели хотела. — Божье наказание, не иначе!

— Илона? — обернувшись на мой голос, Ведьма скинула шлем СЭМа и, тряхнув головой, медленно выдохнула.

— Боярин… Мог бы предупредить, что в подкреплении подойдут два больших круга гридней! — проговорила она, справившись с удивлением от нашего вида. Ну да… из боя, да на паркет старинного особняка!

— Я предупреждал, что сил подмоги хватит, чтобы раскатать атакующих по Апецке, от вершины до подножия, — пожал я плечами. — Докладывай.

— Так нечего докладывать… раскатали же, — усмехнулась в ответ Стенич. — Как ты и сказал, до самого подножия… Два круга гридней шарахнули Вьюгой, результат — ледяное поле шириной восемьсот метров и длиной два с лишним километра. Выживших… ну, если только с краёв этой жути кто-то выбрался, но и им недолго осталось. Эфирный ветер, будь он неладен… собственно, потому и разведку пока не пускаем.

— И не надо, — я мотнул головой и повернулся к Посадской и монаху. — Начинаем, Елена Павловна, отец Илларион?

— Начинаем, — кивнули они в ответ.