– Упыри говорите? – переспросил Мирон.

– Вот святой крест! – кивнул с боязнью в голосе Никанор Романович, перекрестившись на икону. Смотря в суровое лицо Мирона с серыми внимательными очами, боярин продолжал. – Мужики, которым спастись то удалось, такую жуть рассказывают! Что сидят эти зеленые упыри – чудовища на деревьях и нападают на всех. Кровь пьют, и живьем людей едят.

– Мда, и впрямь жуть, – заметил безразлично Мирон, чуть поморщившись.

– А откуда взялись то они? – спросил Василий Сабуров.

– А мне почем знать? – ответил Ртищев.

– Скажите Никанор Романович, а кладбище местное целое? Никто его не разорял? – задал вопрос Мирон.

– Нет. Все там хорошо было. Вчера хоронили там одну бабку.

– А колдуны, которые по ночам ходят на кладбище, тоже таких не знаете?

– Колдуны? Да свят, свят с Вами Мирон Иванович! – воскликнул с ужасом воевода, опять перекрестившись. – Не знаю я про таких. Какие страшные слова Вы говорите.

– Понять мне надо. Упыри неоткуда не возьмутся, насколько мне ведомо, – объяснил Мирон, задумавшись. – Упырей или вызывает кто то или сами они успокоиться не могут в могиле. Вот и рыщут по лесам.

– А как же это узнать? – спросил, замирая от страха, боярин.

– Вот мы и узнаем, – добавил Василий.

– Сказывайте подробно, где это место? – произнес Мирон, вставая. – Теперича и поедем.

– Я с вами поеду, покажу, – кивнул воевода.

– Хорошо.

Боярин Ртищев и молодые люди уже через час запрягли лошадей и выехали с широкого двора воеводы. Дождь уже прекратился и стало ветрено. Солнце хоть и взошло, но серые тучи покрывали небо, наводя сумрачность на всю округу. Проехав две версты, по пустынной дороге, всадники остановились у леса, куда далее уходила дорога.

– Теперь, прямо езжайте, дорога то тут одна, – сказал Никанор Романович, обращаясь к Мирону и Василию. – Не заплутаете. Ельник, наверное, через версту будет. Удачи вам, да помощи Богородицы.

– А Вы с нами не поедете Никанор Романович?

– Нет, ребята. У меня срочные дела есть. А коли подсобите и справитесь с нежитью, то щедро награжу вас, за это не беспокойтесь.

– Добро. Увидимся, – кивнул Мирон, хлопая своего жеребца по холке, чтобы успокоить. Молодой человек ощущал, как конь волнуется и явно чует что то не чистое.

– Как справитесь, приезжайте ко мне на двор. Буду ждать! – выкрикнул, уже отъехав, Ртищев и быстро пришпорив коня, направил своего жеребца в сторону Суздаля.

Переглянувшись, Мирон и Василий, ногами, направили своих коней на лесную дорогу. Шпор, которые теперь входили в обиход всадников, молодые люди не носили. Мода на железные резцы на сапогах, которыми понукали коней, пришла из Европы несколько десятков лет назад и не нравилась Сабуровым. Конь был их другом, который, порой в пылу боя, мог спасти им жизнь, умело выведя из опасности. И всаживать железные острия в его бока, чтобы указать ему путь молодым людям казалось неправедным делом. Часто, полюбовно шепча своему четвероногому другу на ухо повеления просьбы, молодые люди верили, что они с конем одно целое, друзья и товарищи. Животные понимали все это и слушались беспрекословно, ибо жеребцы были воспитаны молодыми людьми еще с жеребьячего возраста, и считали Мирона и Василия своими братьями и были преданы им. Сабуровы очень ценили преданность коней и могли подозвать их к себе не только одним жестом, но и свистом, который жеребцы слышали почти за версту.