Отцы 16 соборных представителей записаны в Дворовую тетрадь, и их дети скорее всего служили по тем же городам.

В Дворовой тетради помещены отцы Федора и Михаила Александровичей (Александр Дмитриевич), Дмитрия и Владимира Ивановичей (Иван Семенович Горбатый) и Федора Осиповича (Осиф Дмитриевич) Мосальских. Все они помещены в приговоры одной компактной группой, что свидетельствует о сходстве их служебно-земельного положения. Отец Федора Романовича Образцова — Роман Игнатьевич — был дворовым сыном боярским по Можайску. Отец Андрея Федоровича Клобукова — Федор Иванович — был дворовым сыном боярским по Переславлю-Залесскому. Дети вязьмича Варгаса Михайловича Бутурлина, Ефим и Степан, вероятно, в 1566 г. также служили по Вязьме, как и Борис Иванович Дементьев — по Бежецкому Верху (так как два Ивана Дементьева в 50-х годах XVI в. были бежичанами). Псковитином был Голова Федорович Соловцев, сын Федора Леонтьева, тысячника II статьи по Пскову, который до начала 1561 г. был кормленщиком в Гдове. Отец Никиты Гавриловича Спасителева — Гаврила Иванович — был дворовым по Московскому уезду. А поместье самого Никиты Гаврилова отмечено в московской писцовой книге 1573/74 г. Двое Салтыковых — Василий Глебович и Никита Худяков — были вязьмичами, хотя владели землями также и в других уездах. По Калуге служили, конечно, сын калужанина князя Ю.И. Кашина Дмитрий Юрьевич. По рубрике «служилых князей Ярославских» в Дворовую тетрадь занесен Петр Иванович Деев — отец соборного представителя Федора Петровича Деева, который в соборном приговоре находится после ярославского князя Ивана Меньшого Васильевича Гагина.

Служилые связи 41 соборного представителя устанавливаются перекрестным анализом источников. Для шести человек у нас есть сведения боярского списка 1576/77 г., подтверждавшиеся анализом приговора 1566 г. В их числе М.С. Андреев-Павлов (Кашира), И.И. Головин-Сабуров (Новгород), П.И. Волынский (Руза), И.И. Селиверстов (Таруса), Я.И. Судимантов (Белая), М.В. Чихачев (Псков).

Поскольку северо-западные города в Дворовой тетради отсутствуют, служилую принадлежность ряда новгородцев и псковичей приходится устанавливать косвенным путем. В поручной записи 1564/65 г. Федор Яковлевич Пыжов (Отяев) называется служилым человеком «Бежецкой пятины». Поэтому мы уверенно считаем его вместе с братом Степаном новгородцами. В той же поручной служилым человеком «Шелонской пятины» назван Бархат Олферьевич Плещеев, которому в 1539–1573 гг. в Шелонской пятине, действительно, принадлежали поместья. Поэтому мы без колебаний относим его к новгородцам. К тому же он указан в приговоре после Дмитрия Федоровича Пушкина-Шаферикова, служившего по той же пятине. В приговоре вслед за Плещеевым находится Михаил Иванович Чулков-Засекин, который, вероятно, также был новгородским помещиком той же пятины (его отец Иван Михайлович был испомещен в Новгороде). В приговоре же сам М.И. Чулков записан между новгородцами А.И. Новокрещеновым и И.И. Головиным-Сабуровым. Братья Петра Дмитриевича Софроновского — Иван и Михаил — были тысячниками Бежецкой пятины Новгорода.

Новгородцами мы считаем также Василия Константиновича Сухово-Кобылина и Крика Зукова Тыртова Вслед за Тыртовым в приговоре занесены Михаил и Василий Васильевичи Колычевы. У М.В. Колычева, как и у К.З. Тыртова, было поместье в Шелонской пятине. Оба Колычева были детьми Василия Владимировича, которого в свое время испоместили в Новгороде.

Родовые владения Сабуровых-Долгих находились в Костромском и Ярославском уездах. Однако Семейку Ивановича Сабурова-Долгова следует считать новгородским помещиком, потому что целая группа его родичей была тысячниками по Вотской пятине (Василий Борисов, Григорий Папин, Степан Папин и Утуч Иванов Вислоуховы — Сабуровы).