Санди почувствовала, что молчание, которое они хранили в течение всей дороги домой, было именно тем, что ей нужно было, чтобы как следует разобраться в своих чувствах. Когда Дэмион остановил машину у ее дома, она полностью владела собой. Она поплотнее закуталась в свой жакет и спрятала свою вечернюю сумочку под мышку, как только Дэмион выключил зажигание.

— Спасибо, что вы провели со мной сегодняшний вечер, — тихо проговорил он. — Я получил от него большое удовольствие.

— Я тоже. — Санди придвинулась к дверце, ожидая, что он сейчас наконец перейдет к действиям. Но он не стал пытаться ее обнять или напрашиваться, чтобы она пригласила его зайти. Молчание неловко затянулось, и она нетерпеливо заправила за ухо выбившуюся из прически прядь.

— Ну, как вы и сказали, Дэмион, у нас завтра рабочий день начинается рано…

Выражение его синих глаз, скользнувших по ней, было совершенно непонятным. Санди снова почувствовала, как у нее под кожей разливается непривычный жар.

— Почему вы все время от меня отстраняетесь? — негромко спросил он.

— Я этого не заметила, — ответила она, стараясь говорить спокойно и вежливо. — Ну… Еще раз спасибо за прекрасный вечер.

Его рука крепко сжалась на рулевом колесе.

— Пожалуйста, не надо потчевать меня банальностями, Санди. По-моему, нам обоим не хочется признаваться в том, что мы испытываем, но это еще не причина, чтобы прятаться за бессмысленными любезностями. Мы с вами оба заслуживаем большей честности.

Она быстро и резко втянула воздух в легкие.

— Ни о каких «нас с вами» речи не идет, Дэмион. Если не считать совместного обеда.

— Если это правда, то почему вы так нервничаете?

Санди с трудом сглотнула.

— Из-за того глупого пари, — призналась она. — Не понимаю, зачем мы его заключили.

— Вчера мы вели себя достаточно странно, — согласился он. — Но ведь сильные чувства часто порождают странное поведение, вы согласны?

— Если у нас и есть друг к другу какие-то особые чувства, Дэмион, то, думаю, мы оба понимаем, что они негативные.

Он не стал спорить с ее утверждением.

— Мгновенная взаимная неприязнь — штука настолько же сильная, как и мгновенно возникшее влечение, — спокойно заметил он. — Ведь это вы у нас психолог, доктор Хоукинс. Объясните мне, какие у нас причины невзлюбить друг друга.

— Возможны тысячи самых разных причин, — четко проговорила она с напускным самообладанием. — Возможно, вы с подозрением относитесь ко всем психологам, Дэмион. Возможно, я похожа на воспитательницу в детском саду, которую вы не любили. Или, может, я подсознательно отождествляю вас с тем идиотом-старшеклассником, который вечно дергал меня за волосы.

— Может быть, — хрипловато сказал он. — А может быть, нам обоим не нравится то, насколько сильные эмоции мы вызываем друг в друге. Разве ваши профессора не объясняли вам, Санди, что нам не всегда нравятся те, кого мы хотим?

— Да, — подтвердила она, — но мы — люди, а не животные, и профессора объяснили мне и то, что никогда не надо вступать в физическую близость с людьми, которые вам не нравятся.

— «Вступать в физическую близость», — повторил он. — Вот уж действительно милый, сухой, научный оборот. Но, по-моему, он вовсе не соответствует тому, что мы с вами испытываем по отношению друг к другу. — В полутемной машине его яркие глаза казались еще проницательнее, но скульптурные черты стали мягче. — Почему бы вам, доктор, хоть раз в жизни не прекратить анализировать свои чувства и просто дать им волю?

Между ними возникла какая-то новая необъяснимая напряженность.