– Устали? – Парис принялась за рис с фасолью. – Я совершенно не устала. Я могу работать всю ночь – и, если понадобится, именно это я и буду делать.

– Ладно, ладно. Только позволь простым смертным немного передохнуть, хотя бы расслабиться на минутку-другую, проглотить чашечку кофе с бутербродом, немного выпить… ты же понимаешь, это просто необходимо, чтобы выдержать…

– Правильно! Парис положила вилку и позвала бармена. – Я хочу заказать шампанское, – сказала она, и Диди с удивлением воззрился на нее.

– Да, конечно, мадам.

– Дюжину бутылок самого лучшего, что у вас есть, – сказала с важностью Парис, – и еще поднос с различными закусками – и пришлите все это к восьми часам в гостиницу напротив.

– Двенадцать бутылок лучшего шампанского… Парис, ты нас разоришь! – простонал Диди.

– Мы и так разорены. Мы уже потратили все наши деньги и остались еще многим должны. Неужели двенадцать бутылок шампанского что-нибудь изменят? И это должно быть отличное шампанское – не хочу, чтобы у моих девушек перед показом болела голова. Ой, Диди, завтра нас ждет успех, и ты просто забудешь об этих несчастных бутылках. Да, вот еще, что я вспомнила, – сказала она, слезая с высокой табуретки и направляясь к двери. – Уже доставили напитки на завтра?

– Нет еще. – Диди оплатил счет и пошел за ней. – Но все будет в порядке. Я позвоню, как только придем.

Нельзя не признать, что она не забывала ни малейшей детали.

Парис чувствовала, что восторг растекается по ее жилам, когда они глядели на то, как танцовщицы двигаются по подиуму вслед за Наоми, вызывающе ослепительной в ее маленьком свадебном платье. Шесть мужчин-танцовщиков в элегантных вечерних фраках с белыми галстуками, сопровождавшие девушек, выглядели необыкновенно красивыми. Осветитель отлично наладил свет, выделяя нужные точки, и репродукторы наконец-то звучали без хрипа. Голос Фреда Астора, исполняющего «Ночь и день», добавлял романтическое настроение во все это действо, когда Наоми, очаровательно улыбаясь, останавливалась у конца подиума. Свет неожиданно ярко вспыхивал, и музыка начинала играть что-то очень энергичное, а на подиуме появлялись другие девушки, в тех же ярких платьицах, в которых они выходили вначале.

О, Боже, они смотрелись великолепно, просто сказочно. Спрыгивая со стула, стоя на котором она следила за временем, а также за тем, чтобы с каждым туалетом надевались соответствующие аксессуары, а макияж и прическа были на самом высоком уровне, Парис радостно захлопала в ладоши.

– Браво, браво, – закричала она, – вы – великолепны! По-моему, мы наконец добились того, чего хотели. Я понимаю, что вы все вымотались до последней степени. – В ответ на ее слова послышались стоны. – Хорошо, хорошо, как только вы переоденетесь, будет подано шампанское.

С подиума послышались радостные крики и свист, а Парис опять засмеялась. Она совсем забыла, что они еще очень молоды и, в отличие от настоящих манекенщиц, очень непосредственны. Они действительно работали как одержимые, шампанское было лишь незначительной компенсацией за их тяжелый труд. Послезавтра, подумала она, потягиваясь, я смогу всем им выдать премию.

Бутылки стояли в ведерках со льдом уже целый час после того, как к восьми их принесли из бара. Лед уже превратился в воду, но вино все еще было холодным, и Диди наконец откупорил их и разлил искрящуюся жидкость по бокалам.

– Первый тост за тебя, – сказал он, протягивая шампанское Парис. Она, ласково ему улыбнувшись, взяла его за руку.

– Без тебя я бы ничего не смогла сделать.

– Смогла бы… – сказал Диди, – но все равно спасибо.