– Ладно, – сказала Лидия, обращаясь к земле, на которую опиралась лбом, – ты победил. Отпусти, и я отдам тебе твой выигрыш.

– Вместе с поцелуем.

– Что?!

Лидия в очередной раз извернулась, чтобы пронзить Сэма взглядом. При этом она еще сильнее ощутила, как он напряжен. Он откровенно желал ее. Все в нем было крепкое, мощное, мужское, а эта часть – особенно. Теперь она была полностью готова к бою. Он сошел с ума! Не хватало им сейчас только поцелуев!

– Очень жаль, но с тебя причитается штраф, – объяснил Сэм тоном глубокого сожаления. – За то, что мне пришлось ловить тебя.

Без всякого перехода он вдруг засмеялся. Лидия поймала себя на том, что вторит ему. Нет, это не он сошел с ума. Они оба совершенно обезумели. Веки отяжелели от одной мысли о том, что упиралось в нее сзади… Нет, это просто невыносимо!

– Никаких поцелуев! – отрезала Лидия.

Вернее, хотела отрезать, но вышло томно, дремотно. Она позволила векам опуститься.

– Перестань, – прошептал Сэм, щекоча ей ухо теплым дыханием. – Ну что тебе стоит! Поцелуй меня.

По телу прошла новая волна озноба, кожа покрылась мурашками. Решимость сопротивляться любой ценой слабела. «Это неблагоразумно, – думала Лидия, стараясь подогреть в себе негодование, вызвать гнев. – Сейчас не время и не место для любовных игр!»

Сэм зарылся лицом в ее волосы, глубоко вдохнул их запах и застонал. И вдруг, прежде чем она успела понять его намерение, он приподнялся и перевернул ее безвольное, покорное тело на спину. То, чего так боялась Лидия, произошло: теперь она оказалась в его власти. Сначала они просто смотрели друг на друга – в лицо, в глаза, потом Сэм наклонился.

Конечно, наилучшим решением было бы отвернуться или хотя бы прикрыться ладонями, чтобы не дать его губам найти ее губы. Но все происходило словно в фантастическом сне. И это дремотное оцепенение, и неизъяснимое удовольствие от поцелуя – все было из иной, короткой жизни длиной в три дня, прожитой на вересковых пустошах. Как если бы Сэм носил тот мир внутри себя, чтобы однажды завладеть ее ртом и вдохнуть туда дыхание, полное жизни.

Он не просто целовал ее – он еще и двигался, пока не нашел положение, в котором они были ближе всего друг к другу и могли полнее чувствовать друг друга. Теперь, когда их бедра так тесно соприкасались, он начал мягко тереться о ее тело с долгим, низким стоном удовольствия, похожим на приглушенное рычание. Лидия взглянула из-под ресниц. Все кружилось, все расплывалось перед ней, и невозможно было держать глаза открытыми. Она закрыла их и сполна отдалась ощущению поцелуя и горячего твердого нажатия там, где их тела льнули друг к другу.

Она хотела быть не в роще за домом, а» на пустошах – и ненадолго вернулась туда. Все сразу стало легко и просто, и можно было вновь отпустить себя на волю, позволить мужчине обладать ею, все отдать и все взять. Лидия ответила на поцелуй со всем пылом страсти. Бедра ее качнулись в ответном движении. О, этот его запах, его вкус! Он пах солнцем, ветром и соснами.

Наваждение длилось. Лидия скользила руками по мужской спине, зарывалась пальцами в волосы. Бесконечный, упоительный поцелуй, толчки языка, невыразимо интимные В своем подобии иному проникновению, тяжесть разгоряченного тела, требовательные движения бедер, очертания мужской плоти… Забывшись окончательно, Лидия попыталась обхватить ногами бедра Сэма. К счастью, тяжесть его тела не позволила ей этого.

Она опомнилась. Кругом были не вересковые пустоши, а ухоженное поместье, где она родилась и выросла, и совсем рядом был дом, из верхних окон которого кто-нибудь мог увидеть, чем они заняты.