«Природа удивительно мудра», – думала Лидия. Она наделила каждый пол особо, и притом так, чтобы предельно разные части тела могли быть спаяны в одно. Но как странно! У него все, у нее ничего.

Сэм снова что-то произнес – кажется, проклятие, – но не сделал попытки отбросить ее руку. И хорошо. Прикасаться к нему даже через одежду было просто упоительно, но еще больше хотелось взяться рукой за обнаженную плоть, сомкнуть вокруг нее пальцы…

Рука накрыла ее руку и прижала с силой, до боли.

– До чего же ты упряма! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – До чего любишь баловаться с огнем! А это не игрушка, милая. Могу поспорить, ты не понимаешь, что делаешь. – Он неожиданно насмешливо улыбнулся. – Думаешь, можно поиграть немного и отложить до более подходящего момента? Как бы не так! Это все равно что остановить на скаку кавалерию. Вообрази себе целую армию всадников в полном вооружении, которые несутся вниз по склону холма, готовые обрушиться… на тебя одну.

– Целая армия на меня одну? – хихикнула Лидия. – Вот это мощь!

– Да, армия! С саблями наголо!

– А почему я не вижу этих обнаженных сабель? Хватило бы и одной.

Сэм запнулся.

– Мы будем пересмеиваться или разговаривать серьезно?

Девушка только засмеялась. Стоило ему ослабить давление на ее руку, как она принялась за прежнее. Теперь она добралась в своих исследованиях до самых чувствительных мест.

– Ну уж нет!

Сэм рывком прижал ее к земле, не давая пошевелиться. Они все еще были рядом, но теперь нога его лежала поперек ее бедер, а рука – пониже грудей. Лидия встрепенулась, потом расслабилась. Прошло несколько минут. За это время колено Сэма непонятным для него образом очутилось между ее ног.

– Ну и что же дальше? – спросил он сердито. – Будешь искушать меня, пока не накличешь беду?

Лицо девушки приняло озадаченное выражение, словно она впервые сообразила, что они уже не шутят, не играют, что дело приняло серьезный оборот. «Ну и слава Богу, – подумал Сэм. – Взялась все-таки за ум». Тогда почему же он не отпускает ее?

Он лежал поверх Лидии. Сердце ее часто колотилось под левой грудью, податливость которой он так ясно ощущал. Запястье под пальцами было тонким, женственным. Он был не в пример сильнее. Хотелось применить силу и показать, как опасно будить в нем зверя. Хотелось, чтобы Лидия ощутила его мощь в полном смысле этого слова.

Широко раскрытые глаза девушки смотрели на него. В них был и испуг, но куда больше любопытства – проклятого любопытства, которое завело их так далеко. Она не избегала взгляда Сэма. Наоборот, оставшись в полной его власти, она сразу сдалась, все ее тело заметно расслабилось, дыхание выровнялось. Она склонялась перед его силой, сдавалась без борьбы.

«Прекрасно, просто прекрасно», – подумал он. Помедлил, чтобы еще раз убедиться в своей правоте, напомнил себе, что надо проявить благоразумие, – и сделал то, чего не должен был делать.

Он наклонился, приоткрыл свой разбитый рот настолько, насколько позволила зажившая ранка, и прижался к губам Лидии. У нее вырвался такой знакомый ему возглас радости, смешанный с горячим дыханием. Это решило дело. Сэм выпустил запястья Лидии, чтобы взять в ладони ее лицо. Он проник языком в глубину ее рта. На миг она напряглась всем телом, и он подумал, что это для нее внове.

– Все хорошо, – прошептал он, – все хорошо…

И сделал это снова, думая: «Благие намерения, где вы?» На этот раз Лидия позволила ему завладеть ее ртом.