Пронизывая толщу воды в стремлении уйти поглубже, девушка сама себе казалась каким-то земноводным, выдрой или бобром – во всяком случае, чем-то столь же грациозным в воде. Коснувшись дна, чтобы утвердить свое достижение, она вынырнула и набрала полную грудь свежего воздуха. Никогда она не отваживалась так глубоко и вольно дышать. Каждый вдох словно заново утверждал ее право на свободу, каждый выдох перечеркивал прежние запреты.

«Вот, значит, что такое зрелость. Это – полагаться на себя. Раньше я себя взрослой не чувствовала, а теперь чувствую».

Девушка пересекла озерцо по направлению к водопаду, к той его части, где боковой поток не падал с верхней террасы, а струился, словно по желобу, на плоский участок скалы. Только там она в очередной раз огляделась и сразу увидела Сэма.

Тот стоял довольно высоко на выступе скалы с другой стороны озерца, изготовившись для прыжка. Он был как символ мужской красоты и силы. Лидия только и успела заметить, что он без куртки, в одной расстегнутой рубашке и брюках. Сэм подпрыгнул, изогнулся, выпрямился в струнку и вошел в воду бесшумно, как входит в масло нож. Это был поистине мастерский прыжок, он заслуживал аплодисментов.

Чуть погодя черноволосая голова появилась на поверхности. Сэм поплыл. В воде его смуглое загорелое лицо казалось кофейным, волосы – особенно черными. Сильные гребки с легкостью несли его к Лидии. Что за радость видеть, как он приближается! Что за чудесные события происходили с ней на вересковых пустошах! Здесь она знала лишь радость бытия, чего не случалось с самого детства. Ей словно преподнесли в единоличное пользование жизнь, которой до сих пор распоряжались другие. Теперь Лидия имела право на свободный выбор.

И он, этот выбор, сейчас плыл к ней, делая один мощный гребок за другим. За ним оставался лишь легкий след, словно за плывущим лебедем.

«Я имею на это право. Имею! Что с того, что в Америке он всего лишь перегонял скот? Какое мне до этого дело? Здесь и сейчас он – мое счастье, и я узнаю, каково быть счастливой».

Возможно, как раз в этом и состояла для Лидии львиная доля привлекательности Сэма: он неизменно довольствовался тем немногим, что было под рукой, он не нуждался в элементарных удобствах и был способен прожить на лоне природы всю жизнь. Вот и сейчас он в буквальном смысле чувствовал себя как рыба в воде. Лидию это нисколько не удивило. Безупречная координация движений, сильные и по-своему грациозные движения рук, ритмично рассекающих воду… Каждый ровный, размеренный гребок переносил Сэма на несколько футов ближе по поверхности озерца. Никакой вспененной воды, никакого фонтана брызг за спиной – казалось, под водой его толкали вперед не ноги, а мощный рыбий хвост. И все это время он не отводил взгляда от Лидии.

Сначала девушка просто любовалась тем, как он плывет, потом сообразила и засмеялась. Так вот почему он нырнул полуодетый! Услышав ее счастливые выкрики, он их неправильно истолковал, решил, что она в беде, и бросился на помощь! «О, Сэм, – подумала Лидия. – О, неизменный рыцарь!» Однажды он уже спас ее и готов был спасать снова и снова, вызволяя из любой переделки.

Сэму, должно быть, пришло в голову что-то в том же духе, потому что он сбавил темп и присоединился к ее смеху. Но очень скоро оба притихли и посерьезнели. Хотя благородный порыв и оказался излишним, Сэм приближался – возможно, с иной целью. Возможно, он хотел спасти ее от печальной участи девственницы.

Лидия полулежала на каменном желобе, опершись на локти и разбивая на две неравные части гладкое полотно струившейся по нему воды. Вода бурлила за ее плечами, огибала их и щекотала высоко приподнятые груди. Теперь она уже не казалась холодной. Девушка закрыла глаза и запрокинула голову, коснувшись потока, бесшумно стекавшего с той террасы, что повыше. Вода омыла ее волосы, перемешала струи и пряди, превратив ее в речную нимфу.