– Ну и ну! – заметила девушка.

Сэм бросил на нее взгляд между растопыренных пальцев. Вид у нее был настороженный, и она успела отступить за пределы его досягаемости. В самом деле: ну и ну!

Она была тоненькая – должно быть, не больше сотни фунтов веса со всеми своими юбками – и при этом высокая, выше среднего роста. Нет, в самом деле, кожа да кости! И при этом у нее повернулся язык осуждать его. Сэм не удержался от отповеди.

– Ребята получили по заслугам, только и всего. Двоих унесли на носилках, а остальные трое, хотя и уползли сами, сейчас не в лучшей форме, чем я. Зато женщина не только ушла на своих двоих, но и унесла сумочку со всем содержимым. Она и не подумала поблагодарить, и все же, не скрою, такой расклад мне по душе, хотя и пришлось заплатить свою цену за это удовольствие.

Он вспомнил, что еще вошло в оплату, кроме синяков и ссадин, и умолк. Он явно был не в форме. Спорить неизвестно с кем да еще и называть ее Гвен!

– Ну и ну! – повторила девушка.

– Что, черт возьми, ну и ну? – осведомился донельзя раздраженный Сэм.

Девушка отвернулась и направилась к выходу. Только тут он заметил, что сундук уже не закрывает доступ свету, что его вообще нет в помещении. В распахнутую дверь лился солнечный свет. Девушка остановилась в его потоке и посмотрела на Сэма через плечо. Ее стройная шея при этом изящно изогнулась. Вопреки своему хрупкому сложению она держалась очень прямо, с достоинством леди, хотя и была одета в простое коричневое платье, а голову прикрывала дешевой соломенной шляпкой. Никаких украшений. И все же в ее наряде было что-то… что-то элегантное, словно она или знавала лучшие времена, или всегда жила в благородной бедности. По одежде она не тянула больше чем на горничную, но по манере держаться была скорее гувернанткой, владелицей небольшой лавки или начинающей шляпницей. В любом случае она не принадлежала к сливкам общества, а значит, и близко не стояла с такими, как Гвен.

Снаружи громко всхрапнула лошадь, ей откликнулась другая. Дилижанс, выходит, все-таки прибыл. Девушка подступила к.самому выходу и как будто следила за чем-то – видимо, за погрузкой багажа.

Надо было собраться с силами и встать. Сэм сильно сжал пальцами виски, надеясь этим облегчить свое состояние. В ушах звенело, в глазах плыло, желудок норовил задушить его, поднявшись под самое горло.

– Вам не стоило так много пить, – сладким голосом заметила девушка.

Ее манера изъясняться тоже свидетельствовала о хорошем воспитании.

– Это было обезболивающее, – буркнул Сэм.

– И как вы намерены теперь облегчить свои страдания? Часть из них вызвана похмельем, не так ли?

– У вас недюжинный ум. – Сэм бросил на девушку нелюбезный взгляд. Глупая гусыня! – Со мной все будет в порядке.

– Поймите, алкоголь – это…

– Не хватало мне только лекции о вреде пьянства! Не ваше дело, сколько я пью!

– И вы не боитесь, что пьянство погубит ваше мужское достоинство…

– Что оно погубит?! – Сэм воззрился на нее.

– То, что для вас всего дороже.

«Ну и ну», – подумал он, сбитый с толку.

– Он ведь длинный, правда? – помолчав, продолжала девушка, не глядя на него.

– Что, простите?

– Должен быть длинный, это объясняет все.

– О чем речь? – в отчаянии спросил Сэм, теряя всякое чувство реальности.

Черт возьми, не может же она вот так, с ходу, спрашивать постороннего мужчину о таких вещах!

– Маршрут, – пояснила девушка, снова бросив взгляд через плечо и изящно качнув при этом головкой в соломенной шляпке.