Пит осматривает меня скептическим взглядом.

— Он научил тебя говорить «Морковь на вкус как…эээ…невкусная»?

Отмахиваюсь от них.

— Вполне возможно, что это переводится как «Я не люблю морковь», но лично мне больше нравится «Морковь на вкус как дерьмо». — Потому что так оно и есть.

Перевожу взгляд на хихикающего Клейтона.

— Но, давай вернемся к игре, Клей: Джон, мой друг Гектор и Шугар. Дерзай.

До Пита так ничего и не доходит.

Клейтон вздыхает.

— Навредить — Шелли, потому что ничего другого я с ней сделать не смогу. — Он замолкает. — От следующих вариантов меня что-то подташнивает.

— Раскрывай карты, дружище.

Он закрывает глаза, а я, наконец, улавливаю искру понимания в глазах Пита. Его щеки становятся цвета помидора. Клейтон практически выплевывает из себя:

— Натянуть Джона, но только потому, что он слишком посредственный, чтобы связать с ним свою жизнь, и вступить в союз с Гектором, несмотря на то, что я не знаю ни слова по-испански, а его прическа, джинсы-варенка и белые древние кроссовки просто жесть. — Закончив, Клейтон складывает руки на груди в защитном жесте.

— Я больше не хочу играть.

Я хлопаю в ладоши и смеюсь, любуясь его лицом, на котором застыла маска отвращения.

— Это же классика, Клейтон. — Пит чувствует себя не в своей тарелке, как будто испуган, что следующим будет он, поэтому меняю тему:

— Хорошо. Тогда новая игра.

Придумываю игру, в которой один игрок придумывает вопрос, а все остальные по очереди должны на него ответить. Так я узнала, что Пит родился в Техасе, но вырос в Омахе, штат Небраска. Его любимое блюдо: стейк с кровью, обжаренным чесноком и грибами, любимой игрушкой в детстве был микроскоп (это вообще, игрушка?), и он скорее отрежет себе кусачками мизинец, чем пройдет по кампусу голым. Любимая книга Клейтона «Властелин Колец». Он ненавидит собак, особенно маленьких шавок; в детстве занимался фигурным катанием (о да, я бы даже заплатила, чтобы на это посмотреть) и потере мизинца он предпочтет пройтись по кампусу голым, но только если ему позволят надеть красные носки и любимые черные высокие солдатские бутсы (должна признаться, и на это я бы хотела посмотреть).

Около часа назад Пит пошел спать, а мы с Клейтоном делаем домашнюю работу. Но мои глаза просто слипаются.

Закрываю учебник по истории Европы и шепчу:

— Клейтон, ты, конечно, знаешь, как развлечь девушку, но я, пожалуй, пойду. Я — труп.

— Хорошо, дорогая. Я тоже отправлюсь в постель, чтобы завтра хорошо выглядеть.

Перекидываю сумку через плечо.

— Спокойной ночи, Клейтон.

— Спокойной ночи, Кэтрин. — Он посылает мне воздушный поцелуй со своего места на полу.

Я посылаю ему ответный поцелуйчик и тащусь к своей комнате. Замечаю красную ленточку на дверной ручке, но, к сожалению, моему полусонному мозгу это ни о чем не говорит. Все произошло так быстро. Все, что я вижу перед собой — это сплетение ног и голая задница. А потом стоны сменяются злобными ругательствами.

— Что за черт? — кричит Шелли. Она пытается вопить, но у нее плохо выходит, видимо я прервала их посреди довольно насыщенного акробатическими позами процесса.

— Убирайся отсюда, сучка!

Эта сцена, а также красная ленточка. Наконец я все осознаю.

— Дерьмо. Прости подруга. — Быстро закрываю за собой дверь. Мое сердце стучит как сумасшедшее. Сна ни в одном глазу. Иду в ванную комнату и сбрызгиваю лицо водой, пытаясь в это же время взвесить имеющиеся варианты. Стоит ли подождать под дверью или переночевать где-то еще? Направляюсь обратно к комнате Клейтона и тихонько стучусь.