Укол возымел действие. Пришел крепкий сон, через толщу которого не пробивались ни боль, ни сигналы измученного тела, уставшего находиться в одном положении.

Когда Элен проснулась, в висках пульсировала боль. Плечо, крепко схваченное повязкой, нестерпимо ныло. Лодыжка тоже давала о себе знать. Еще не открывая глаз, Элен заявила о своем пробуждении тихим стоном.

— Что случилось? — раздался рядом мужской голос.

Элен оторопело открыла глаза и встретилась с взволнованным взглядом Филиппа.

— Вы?! Почему вы здесь? Где Клара? — В вопросе прозвучало больше строгости, нежели хотелось Элен.

— Я сейчас позову ее. Как ты себя чувствуешь, Элен?

— Не знаю. Еще не поняла. Мне не нравится, что ты меня застал в таком виде!

Филипп широко улыбнулся:

— Ну, значит, все в порядке!

— Странный вывод.

— Еще недавно тебя совершенно не волновал твой внешний вид.

— Я что же, не все время была без сознания?

— Нет, ты разговаривала.

— И я видела тебя? Общалась с тобой?

Филипп изучающе смотрел ей в лицо, так доктор пытается по обрывкам фраз составить свое впечатление о состоянии здоровья больной.

— Ты меня узнала. Но я не все понял из того, что ты настойчиво пыталась мне втолковать.

— Я говорила?! Что?

— Насколько я смог понять, ты волновалась о ребенке, что совершенно естественно. Ты же еще не знала, чем дело кончится, и, наверное, боялась, что девочка останется сиротой. Твердила как заведенная: ее нет! ее нет!

От невозможности что-либо объяснить, от бессилия, от беспомощности Элен тихо заплакала, чем не на шутку встревожила Филиппа.

— Клара дома? Позови Клару, — скорбно опустив уголки рта, попросила она.

Филипп опрометью бросился к двери. В мгновение ока Клара была найдена и уже шелестела быстрыми шагами к комнате больной.

— Что случилось? — взволнованно спросила Клара.

— Шшш, — зашикал Джексон, а затем сказал покаянно: — Я во всем виноват! Расстроил Элен напоминанием о ребенке. У нее ноет все тело, глаза наполнены болью, а я как последний идиот затеял разговор о ее дочери!

— У Элен есть дочь?!

— Шшш, — снова зашипел встревоженный Филипп. — Не выдавайте, что я проговорился. Храните, как врачебную тайну. Клара, я пока побуду на улице, а потом, если позволите, зайду еще раз.

Когда Клара приблизилась к кровати, то увидела, что заплаканная Элен, морщась от боли, пытается преодолеть смех. Истерика?

— Элен, что с вами? Испугали мистера Джексона, теперь пугаете меня.

— Клархен, дорогая, закройте поплотнее дверь и подойдите ко мне.

Клара мгновенно исполнила просьбу. На ее лице застыло выражение озабоченного любопытства.

— Наклонитесь.

Слово больного — закон. Клара подставила ухо почти к губам Элен. Та еще немного помучилась, борясь со спазмами смеха, а потом сказала:

— Клара, у меня нет ребенка. Понимаете? У меня нет маленькой девочки. Но мне никак не втолковать этого мистеру Джексону. Он вбил себе в голову чушь какую-то про мою дочь и мучает меня своими утешениями и нравоучениями. Нет никакой девочки! Вы поняли меня?

Как любая женщина на ее месте, Клара была зачарована необъятными возможностями доверенного ей сюжета. Он защищает ребенка, которого нет. А она защищает себя, говоря, что нет никакого ребенка… Странная история! Помолчав в замешательстве, Клара участливо спросила почему-то шепотом:

— А на самом деле?

Элен не поняла вопроса.