— Элен, я что, не вовремя?

— Наоборот, Клара, более чем вовремя. Если бы ты сейчас не пришла, я бы взвыла от собственной дури. Я такое натворила…

Клара со шприцем в руке остановилась у постели и тоном, каким давние подруги делятся сокровенным, спросила:

— Опять мучил тебя разговорами о дочери?

Элен отмахнулась от нее безнадежным жестом.

— Мучил. Но на этот раз другой дочкой…

Шприц звякнул об пол — так среагировала Клара на известие.

— Что, и у него есть ребенок? — Как ни полна была Клара сочувствия, но в первую очередь ощутила жгучее любопытство.

— У него-то как раз ребенок есть на самом деле.

— Что же в этом плохого? Почему ты расстроилась? Не пойму я тебя: то ты плачешь, что у тебя нет ребенка, то смеешься, что Джексон к нему трепетно относится. А теперь еще переживаешь за его дочь…

— Клара, я запутала ситуацию, а ты доводишь ее до абсурда.

Клара снова мудрила над шприцем и угрюмо молчала, не в силах понять этих загадочных англичан, которые, как ей не раз приходилось слышать, люди холодноватые, даже чопорные, а тут такие страсти…

— Ты его обидела или он тебя?

— Наверное, я его, — сказала Элен, серьезно обдумав свой ответ.

— Так скажи ему об этом…

— О чем, Клара? О чем?

— Ну, ты же обидела, вот и скажи об этом. Только надо самой понять, что тобой двигало…

— Любовь, наверное…

— Любовь обиды прощает. А у него что?

— Наверное, тоже любовь.

— Мне бы ваши проблемы! — засмеялась Клара. — Сейчас закончу и пойду позову несчастного влюбленного.

Элен испугалась, что ей снова придется вести никому не нужный и неприятный разговор.

— Клара, милая, умоляю, не сейчас. Я себя-то плохо понимаю, а уж в нем точно не разберусь. Скажи Филиппу, что мне плохо, что я вся в слезах, что на нервной почве вернулись боли, а страдания затмили мой бедный разум…

— Но ведь это неправда! — с отчаянием вскричала не умеющая врать Клара.

Элен поняла, что грех ложных показаний придется взвалить на себя. Закатились под лоб небесно-голубые, наполненные страданием глаза; здоровая, не опутанная бинтами рука судорожно задвигалась по одеялу; раздался стон, потом частые всхлипы. Клара с тревогой смотрела на свою пациентку. Сочувствующий медик в ней пересилил мудрую женщину.

— Потерпи, дорогая, сейчас укол подействует. Слишком много тебе за эти дни пришлось пережить. Думаю, герру Джексону и в самом деле не стоит возвращаться. Я все ему объясню.

— Да, скажи еще: для Дамы печали сердце только помеха.

— Как сложно… А что это означает?

— Пока не знаю. Может быть, у меня бред? Ну, не врать, так хотя бы правдоподобно посомневаться ты можешь?

— Я уже сомневаюсь, — растерянно произнесла Клара, но от поручения не отказалась, толком так и не поняв, какая часть порученного чревата наибольшим грехом.

Когда она вышла из комнаты, Элен могла уже отдаться самым искренним слезам. Просто несчастье какое-то, все у нее всегда получается шиворот-навыворот! Девушка закрыла глаза и скоро забылась тревожным сном, продолжая вздрагивать от всхлипов. Последняя мысль была успокаивающей: вот он придет, и все выяснится…

9

Он не пришел.

Элен потихоньку поправлялась. Сначала, прихрамывая, стала передвигаться по комнате, потом Клара сняла повязку с плеча. Бинтов на голове стало меньше.