— Можно я дождусь Клару?

— Ты уже дождался. Я слышу, как она открывает парадную дверь.

— Я должен прямо сейчас уйти?

— Нет. Сначала ты должен прояснить смысл сказанного. Ты остановился на загадочном признании, что не свободен. Не свободен от чего? от кого? И если это действительно так, то как ты посмел, при всех своих высоких принципах, говорить мне то, что сказал? Говорить человеку, который, в силу обстоятельств, не может за себя постоять. Романтик говорит о своих красивых романтических чувствах и тут же все смазывает жестоким признанием. — Элен распалялась тем больше, чем отчаяннее становились попытки Филиппа остановить ее гневную речь. — Все, как в плохом спектакле: несчастная калека, возомнившая о себе Бог знает что, странный благодетель, неизвестно зачем обольщающий больную сладко звучащими словами, и некто за сценой… Кто? Зал в напряженном ожидании. И тут больная кидает реплику, которая может дать разгадку зрителям, и навязывает возможность неожиданной концовки. Имоджен!

— Элен, остановись! Ты сейчас наговоришь такого, что потом сама себе не простишь.

Выражение лица Джексона стало строго-спокойным, тон тоже. Пожалуй, он даже излишне спокоен. Подозрительно спокоен. Элен внимательно посмотрела на Филиппа и поняла, что, видимо, не такую уж и глупость сморозила. Обозначенный ею персонаж имел какое-то отношение к сюжету, который она с такой пылкостью набросала.

— Ах, вот что… Сиреневая Имоджен… Деловой партнер, который ходит на работу в вечерних нарядах. Я пробыла несколько часов в мастерской мистера Джексона и то сумела понять: мисс Бартон занимает особое место в жизни своего босса…

Врет! Она, Элен, снова врет. Ничего особенно подозрительного уродливая Золушка тогда не почувствовала. Да, подчиненная влюблена в своего босса, так не Элен ее за это осуждать — сама не без греха.

— Мне не хотелось сегодня так глубоко копаться в моей жизни, но уж если ты сочла возможным вести разговор в такой плоскости, изволь, я отвечу. Мне-то хотелось хоть немножко подготовить тебя, прежде чем рассказать все как есть. Ты говоришь Имоджен… Ну что ж, в какой-то мере ты права: она действительно занимает особое место в моей жизни. Хочешь знать, почему? Дело в том, что она воспитывает ребенка, которого зовут Сара Джексон, дочку своей недавно погибшей сестры Кэтт Бартон.

— Господи! — выдохнула Элен.

Она была совершенно не готова к столь резкому повороту сюжета. И, не найдя в себе ни сил, ни здравого смысла хоть что-то понять из услышанного, отвернулась, пытаясь скрыть от Филиппа внезапные слезы.

— Простите, к вам можно? — послышался за дверью голос Клары.

Филипп распахнул дверь перед розовощекой фрейлейн. Верная себе, Клара первые минуты жила своими радостями, до поры не замечая, что одинока в неизменном оптимизме.

— О, у вас праздник? — весело осведомилась она, заметив цветы и остатки ужина на столе.

— Да, у нас праздник, — тихо, со значением в голосе, ответила Элен.

Джексон, сохраняя бесстрастность, молчал.

— Что, если сейчас мы прервем торжество на несколько минут, а потом продолжим втроем? Вы не будете, надеюсь, возражать? Мы ведь с Элен так и не успели отметить наше знакомство… А сейчас, герр Джексон, на несколько минут покиньте, пожалуйста, любящих вас дам.

Не произнеся ни слова, Филипп вышел из комнаты.