Такой поворот в рассказе вполне устроил Элен. Поуютнее устроившись на подушках, она взглядом призывала поторопиться с повествованием.

— Так вот… Я сказал Имоджен, что готов участвовать в спасении бедной женщины и еще не рожденного младенца. Не знаю, как бы я поступил сейчас, когда уже понял, чем чревата моя позиция, но… Возможно, я поступил бы так же. Я попросил Имоджен об одном: держать все в тайне и избавить меня от церковного обряда. Она сказала, что попытается все уладить, главную же трудность видела в том, как уговорить Кэт на фиктивный брак. Но рассчитывала, что ради счастья ребенка та согласится.

— Неужели Имоджен не понимала, что ты себя повяжешь, что возьмешь на себя непосильную ответственность?

— Имоджен все понимала. И, даю тебе слово, отговаривала меня от этого шага, однако тревога за сестру заставила ее согласиться с моим предложением.

— Я знаю, почему Имоджен в конце концов согласилась! Она же влюблена в тебя, глупый ты человек! И посчитала, видимо: пусть мистер Джексон соединит свою судьбу с семьей Бартон хотя бы так, а там посмотрим…

Он ответил не сразу. Видимо, искал контрдоводы, которые бы успокоили Элен, но не нашел.

— Возможно, ты права. Скажу больше: сейчас я почти уверен, что так и было. Нет, конечно, не только ради своего чувства ко мне она решилась принять мое предложение… Но дело не в этом. Продолжаю…

Элен обмирала от каждой им произнесенной фразы. Надо же быть таким дураком, чтобы представить себя спасителем падших ангелов! Согласился жениться! Сам же говорил, что ничего особенного нет в том, когда женщина рожает без мужа. Или эти соображения относятся к позднейшему периоду жизни?

Филипп рассказывал, как они поехали в Ирландию, как зарегистрировали брак с Кэт, воспользовавшись знакомствами Имоджен. После чего «молодожены» расстались до момента рождения ребенка.

Дойдя до этого момента, Джексон заговорил с какой-то затаенной улыбкой: его пригласили присутствовать при родах, он отказался, но к выписке роженицы пришел в маленькую клинику, где лежала Кэт. Пришел с цветами, с подарками девочке, пригласил вечером отметить радостное событие в ресторане. Предложение вроде бы было принято, а явилась одна Имоджен. Ее сестра сослалась на плохое самочувствие и необходимость находиться при ребенке.

— Что я тебе говорила! — со злорадными нотками в голосе воскликнула Элен.

— А что ты мне, собственно, говорила? — искренне удивился Филипп.

— Все это дело Имоджен специально провернула.

Он громко и раскатисто рассмеялся.

— Ты что? — растерялась Элен.

— Подумай, дорогая…

— Какая?..

— Дорогая, дорогая! Подумай серьезно: Имоджен, которая планирует греховную беременность родной сестры, Имоджен, которая со слезами рассказывает мне о судьбе бедняжки… Разве она могла быть уверена в том, что во мне встретит дурака, который попытается все взвалить на себя?

— Нет, в этом она не могла быть уверена! Убедил. А дальше что?

— Дальше… Девочка получила мою фамилию. Казалось бы, юная мама должна быть довольна, а она, видно, переживала не только из-за внебрачного ребенка, но и из-за того человека, которого любила и которым была обманута. Одним словом, Кэт приняла большую дозу снотворного.

— Вот тебе и Дама печали! А о ребенке и не подумала! Себя пожалела, а малышку нет? Хороша!

— Воспитание ребенка Имоджен взяла на себя.

— Понятно! Ты и она теперь одной пуповиной связаны! Ну что ты на меня так смотришь? Это она так думает. А мы с тобой думаем по-другому.

— И что же мы с тобой по этому поводу думаем? — серьезно полюбопытствовал Филипп.