— Вторая половина тридцатых — самый что ни на есть разгул репрессий, Вторая мировая на носу, — уточнил Сельдерей. — А этот, как его там, «красный граф», понимаешь, сказочками занимается.

— Действительно, странно… — поддержала начальника Стелла. — Правда, сам Толстой называет сказку романом для детей и взрослых, намекая на особый статус сказки. Но скажите, с чего это вдруг великий советский писатель, уже написавший к тому времени такие шедевры, как «Хождение по мукам» и «Аэлита» внезапно покушается на лавры Корнея Чуковского?

— Пожимать лавры — дело хорошее, — заметил Скиф. Во время совещания он продолжал тренировать ладонь жестким кистевым эспандером, точно выпытывая у него признание.

— Не пожимать, а пожинать, грамотей! — нежно поправила коллегу Стелла. — Вот только поле ему попалось с терниями. В сталинское время всю литературу, а тем более детскую, просматривало на просвет недреманное око цензуры. Тем не менее Толстой сумел протащить сквозь литературную таможню весьма сомнительный груз: настоящую шифровку в обложке детской сказки. Такое впечатление, что персона Алексея Толстого обладала высшей неприкосновенностью, или в «стране дураков» можно было особенно не церемониться? Кстати, именно Парнасов первым заметил торчащие из книги «ослиные уши» и нарушил многолетний заговор молчания вокруг этой книги.

— Накладочка вышла, — с ядовитым торжеством заметил Сельдерей. — Насколько мне известно, Толстой переписал «Буратино» другого сказочника.

— Действительно, «Золотой ключик» написан по мотивам сказки итальянца Карло Коллоди «Приключения Пиноккио». Кстати, «Пиноккио» в переводе с итальянского — это кедровый орех.

— Круто! Буратино — это «Крепкий орешек-5»! — обрадовался Скиф.

— Да, и этот орешек не всякому по зубам. Зачем крупному писателю-патриоту понадобился замшелый Коллоди со своим Пиноккио? Предвидя этот законный вопрос, Толстой объясняет свое обращение в детство подкупающе искренне, и тем не менее как-то подозрительно подробно, точно он вправду «наследил» и теперь спешит обеспечить себе крепкое алиби…

Стелла раскрыла книгу и прочла:

«Когда я был маленький — очень, очень давно, — я читал одну книжку, она называлась „Пиноккио, или Похождения деревянной куклы“. Деревянная кукла по-итальянски — буратино…»

Но эта объяснялка — явная нелепость! С приключениями Пиноккио Алеша, а точнее Алексей Николаевич, мог познакомиться не ранее 1908 года в возрасте достаточно зрелом для любителя сказок. В ту пору ему уже стукнуло двадцать пять! Именно тогда книга Карло Коллоди наконец-то появилась в России.

— Следы заметает Красный Граф, — скривил губы Скиф, — а сам-то сказочку скоммуниздил.

— Нет-нет, плагиатом здесь и не пахнет! Алексей Толстой камня на камне не оставил от сюжета «Пиноккио», — вступилась за писательскую честь Стелла. — Буратино, в отличие от Пиноккио, вовсе не стремится стать настоящим человеком. Для него главное — отыскать заветную дверцу и попасть туда, где еще никто не бывал.

— Ну и что, вам удалось открыть эту дверцу?

— Разве что подобрать… ключик. Золотой ключ — иначе Ключ Соломона — довольно примечательный символ. Так в масонстве и символизме иудейской каббалы именуют магический алфавит. В нем всего двадцать две буквы, помеченные цифрами и особыми знаками. В сказке о «Золотом ключике» тоже просматривается довольно странный цифровой код.