— Тогда кому ты сказала?

— Никому...

— Врешь! — Мирани опустила руки. Ярость билась в висках, как боль. — Врешь, Крисса! Кому ты сказала?!

Крисса приподняла плечи и испустила глубокий вздох. По щеке потекла слезинка, она утерла ее ладонью. Наконец подняла глаза. Ее лицо побледнело, осунулось, и Мирани знала ответ еще до того, как его услышала.

— Ретии. Я сказала Ретии...

Что такое смерть, если не самый красный из цветков?

На стол упала тень. Она накрыла бумаги, и отблеск света на черной чернильнице угас.

Сетис торопливо схватил стило и поднял глаза.

Но это был не Надзиратель. Это был Креон.

Опираясь на рукоятку метлы, он стоял возле стола, уставив свои бесцветные глаза на Сетиса.

— Спим на ходу? — прошептал он.

Сетиса бросило в жар. На его столе царил беспорядок, запасы были не переписаны, планы нарисованы вкривь и вкось. Он никак не мог сосредоточиться, все думал и думал о Мирани, о ее вспышке гнева, о мальчике, об угрозах Орфета. Неужели тот и вправду попытается убить Аргелина?! К тому же завтра вечером ему, Сетису, предстоит спускаться в гробницу...

— Кое у кого из нас очень многое лежит на душе, — уныло прошептал он.

— Знаю. — Альбинос склонился над ним и смахнул со стола пылинку. Руки у него были тонкие и белые, как молоко. Потом он сказал: — То, что ты нашел, принадлежит мне!

— Нашел? Ничего я не находил.

— Мальчика. И скорпиона.

Пальцы Сетиса крепко сжали стило. Он облизал сухие губы, мечтая хоть о глотке воды.

— Не понимаю, о чем ты. Оставь меня в покое.

Но Креон его не послушался. Он присел на корточки, задрав колени, облокотился о рукоятку метлы. Глаза у него были бледно-розовые, не как у людей.

— Скорпион принадлежит мне. Это приношение Богу, и ты его похитил. Все они — мои.

— Кто — все?

— Скрытые драгоценности. Сокровища Архонов, спрятанные далеко внизу. Среди туннелей, потайных ходов.

Сетис с любопытством разглядывал его.

— Ты говоришь о могилах, да? Говорят, что ты ночуешь где-то внизу, там у тебя логово. Что ты никогда не выходишь наружу. Это правда?

Креон пожал плечами, стиснул метлу в узловатых пальцах.

— А на что там смотреть, снаружи? Пустое море, пустое небо, пустые пески. — Он спокойно глядел на Сетиса. — Там, внизу, тебя не обжигает солнце, не иссушает ветер. Там нет ни дней, ни ночей, в темноте не различишь цветов. Нет красок.

Он презрительно постучал по чернильницам, наполненным зеленой, синей, золотистой тушью.

— Цвета мне не нужны. Мой нынешний брат — он-то им радуется. — Внезапно он вскочил, быстро и решительно, и спросил: — Что ты сделал со скорпионом?!

Его голос эхом прокатился по залу. Сетис испуганно огляделся.

— Тише! Услышат!

— Люди ничего не слышат и не видят. Их ослепляет солнце. — Он поднес к глазам бутылку с золотыми чернилами; их отблеск озарил его бледную кожу отраженным сиянием. Потом он перевел взгляд на Сетиса. — Как только золото тебя укусит, ты заражен.

Сетису надоел этот разговор, внезапно он рассердился.

— Я отдал его в подарок. Думаешь, я бы оставил его себе?

Креон задумчиво рассматривал его.

— Да, — тихо сказал он наконец.

— Тогда ты ошибаешься. Это ты подложил его туда? Ты что, грабил могилы?

Тощая фигура изогнулась с удивительным изяществом.

— Я не шакал, — прошипел он. — И не лис.