|
А когда она зла от выговора – тем более. Пусть я и парень, а она девушка, но мы еще и маги. Больше того – потомственные боевые маги, у которых раньше первого поцелуя всегда есть первый убитый враг или гейст. То, что для обычных людей начали придумывать только в этом столетии… Ну там равенство полов всякое. Или как там бишь его? Суфризм, что ли? В общем, это для обычных людей что-то новое, а чародейки равных прав добились много веков назад. Вот как выяснилось, что, когда дело касается магии, мускулы становятся не столь важны, как магический ранг, так и добились. У обычного рыцаря были братья, еще братья и самые младшие братья, которые могли встать в строй. А вот у колдовского рода были еще и сестры, дочери и тетки, которые даже при минимальном обучении увеличивали число бойцов клана вдвое, а то и втрое. А у кого магов больше, тот, в сущности, и побеждает в большой войне или в войне на истощение…
Конечно, наверное, все-таки не стоило Хильду так отчитывать за очередную вылазку в город в поисках приключений на свою задницу… Привлекательную и шикарную, но неимоверно бедовую задницу, потому как, к сожалению, моя кузина предпочитает думать именно ею, а не головой. Да простится мне столь вульгарное выражение, драть твою мать… Но вот честно – достала. Прям хуже горькой редьки достала своими выходками. Еще и слабаком назвала. А я тут вообще при чем? Это же Хильде, видите ли, скучно на всякую мелочь охотиться, а дядя на большую охоту ее не берет. И совершенно правильно делает, как по мне – не с импульсивностью сестры и не с ее горячей головой. И бедовой задницей, да. Конечно, она отлично стреляет из винтовки, великолепно держится в седле и колдует как взрослый маг, но у нее в голове одни драки и приключения. И никакого чувства осторожности, естественно. А без оного чувства охотиться на гейстов даже среднего звена – смертельно опасное занятие. Не одного опытного егеря в прошлом сгубило презрение к врагу или легкомысленность. Так что я, конечно, сестру люблю, но именно поэтому и категорически не одобряю ее тяги к кабацким дракам. И уж тем более я не одобряю ее обиды на дядю, который не берет Хильду на охоту. Это для нее истребление гейстов ух какое веселое занятие, а для Райнхарда – это работа. Давняя, изнуряющая и тяжелая. И она стала бы еще тяжелее, если бы ему пришлось постоянно отвлекаться на то, чтобы проверить – не сделала ли Хильда какую-нибудь глупость, не понеслась ли она на врага в лоб, не открыла ли она своей выходкой спину того же дяди… Я спустился со второго этажа на кухню, решив поискать в леднике обезболивающую микстуру – не полноценное зелье, которое на такую мелочь тратить было совершенно преступно, а просто легкую микстуру… На кухне обнаружился Райнхард. – Доброго утра, дядя. – Ага, привет. Дядя плеснул в стакан на два пальца настойки и залпом выпил. Я поморщился. Еще одно утро. Еще одно утро, начатое с алкоголя. Еще одно обычное утро Райнхарда Винтера. Так уж вышло, что бо́льшая часть наших эликсиров требует высокоградусного алкоголя в качестве основы, а это означает, что род Винтер издревле был большим мастером в области самогоноварения. Поэтому если в клане случалось что-то плохое, то один из самых простых вариантов забыться – на дне стакана – всегда был под рукой. Райнхард когда-то считался одним из самых видных женихов княжества. Пусть и небогатый, колкий на язык, но нечеловеческие глаза алого цвета с вертикальным зрачком, черные как смоль волосы, высокий рост и аристократичное лицо делали его весьма популярным у представительниц прекрасного пола. Чем он, по рассказам, с успехом и пользовался, пока не встретил Лизелотту Аше – мать Хильды и Вилли. |
