Она все же настояла на том, чтобы ее оранжевое платье было выстирано, так что теперь оно сушилось около окна. Когда оно высохнет, Сарита сможет покинуть это место.
Сначала она не обратила внимания на приход Юсуфа, так как все равно не могла понять ни слова, однако проигнорировать перевод Кадиги она, увы, не могла.
— Он пришел, чтобы отвести вас в бани к господину Абулу.
Сарита выбрала абрикос и лениво надкусила его.
— Я останусь здесь, Кадига. Скажи Юсуфу, чтобы он передал калифу, что я не имею никакого желания прислуживать ему ни в банях, ни где-либо еще.
Зулема охнула, а Кадига медленно подошла к ней. Черты ее лица заострились.
— Вы сами не знаете, что говорите, Сарита.
— О, я знаю, — Сарита выплюнула в ладонь абрикосовую косточку и бросила ее на пол. — Если я нужна господину Абулу, пусть он сам за мной придет.
— Но мы не можем сказать это Юсуфу.
Юсуф повернулся, что-то резко проговорив, видимо, он ожидал, что Сарита, как послушный щенок, последует за ним. Она взяла другой абрикос. Кадига быстро что-то сказала. Сарита понятия не имела о том, что она сказала ему, но речь ее произвела на Юсуфа ошеломляющий эффект. Лицо его потемнело и он отступил во дворик, грубо прервав Кадигу.
— Он говорит, что вы должны пойти с ним, сказала Кадига, беспомощно пожав плечами. — Я объяснила ему, что вы плохо себя чувствуете, но он настаивает.
— Тогда скажи ему правду, — сказала Сарита, — скажи ему, что я не желаю идти с ним.
— Вы с ума сошли, — прошептала Кадига, но в глазах ее появился оттенок восхищения. — Почему вы не желаете идти с ним?
— Потому что я не собственность вашего господина Абула и не обязана ему повиноваться.
Я пленница, которую держат здесь против ее воли.
Зулема подошла к Юсуфу, пряча лицо. Она поспешно заговорила с ним, голос ее был сладким и умоляющим. Юсуф уставился на испанку, спокойно поглощающую абрикосы с открытым лицом, как если б его здесь не было. Он был в растерянности. Господин Абул велел ему привести женщину в бани, а не принести ее силой. Если бы калиф велел ему это, Юсуф, не колеблясь, подхватил бы и понес эту упирающуюся особу. Но такого приказа ему не отдавали, а он знал, что женщина эта оказала на его господина магическое действие. Он и сам не знал, почему. С точки зрения Юсуфа она была слишком хрупкой и непокорной, для того чтобы быть привлекательной, несмотря на рыжие кудри и подвижные зеленые глаза. Но в его обязанности не входило подвергать сомнению фантазии и желания калифа.
Зулема предположила, что испанка не хочет выходить из башни при свете дня, потому что напугана и чувствует себя в чужом месте неудобно.
Юсуф изучающе посмотрел на эту любительницу абрикосов.
С его точки зрения, она совсем не выглядела напуганной, но объяснения Зулемы давали ему возможность избежать конфронтации. Он вернется, когда получит от калифа более подробные указания.
Дверь за ним захлопнулась, и Кадига залилась смехом.
— Никогда раньше я не видела Юсуфа в такой растерянности, — сказала она, беря абрикос, — но ты была просто восхитительна, Зулема. — И она снова разразилась смехом.
Улыбка Зулемы была более сдержанной, но у Сариты создалось впечатление, что настроение ее было не менее шутливым.
— Не думаю, что он поверил мне, — сказала Зулема и тоже рассмеялась.
— Но что ты ему сказала? — спросила Сарита, тоже смеясь, даже не зная почему, — уж очень заразительным был их смех.
Зулема рассказала ей.
— Это прозвучало бы более убедительно, если бы ты при этом бросалась косточками с таким видом, словно тебе наплевать на все на свете, — сказала она, а потом вдруг резко посерьезнела, — но что теперь будет?
Сарита пожала плечами. |