Эрик разжал руки и повернулся к Девлину, тот больно наступил ему на правую ногу, перенеся на нее всю тяжесть своего тела. Молодой человек испустил злобный вопль, похожий на рычание, и попытался вытащить ногу. Девлин взял одну из чашек и выплеснул кофе Эрику на рубашку.

– Боже мой, извини, сынок, – сказал Девлин.

Эрик с изумлением посмотрел на свою рубашку.

– Ах ты гад, – произнес он и размахнулся, чтобы ударить Девлина.

Девлин легко перехватил его руку и нанес ему удар по голени.

– Давай так: если тебе хочется подурачиться, иди дурачься в другом месте.

Лицо Эрика дышало злобой.

– Ладно, гад. Ты у меня за это заплатишь. Это я тебе обещаю.

Он заковылял прочь, а Девлин усадил Мэри за стол и поставил перед ней чашку кофе. Она сделала маленький глоток и взглянула на него.

– Это было ужасно.

– Дорогая моя, он просто мерзкий червяк. Постарайся забыть об этом. Посиди здесь немного, а мне надо сходить к Карверу. Я быстро.

Мэри улыбнулась.

– Конечно, господин Девлин.

Он повернулся и пошел прочь.

На другой стороне балкона Девлин увидел дверь с табличкой: «Администрация». Он открыл ее и оказался в коридоре. Дойдя до конца коридора, он открыл еще дверь и вышел на лестничную площадку, покрытую ковром. Очевидно, по этой лестнице можно было спуститься во двор. Сверху доносилась музыка. Девлин поднялся на один этаж и оказался перед раскрытой дверью. Он увидел небольшую комнату, в которой стоял письменный стол. На стуле сидел Джордж и читал газету. Из приемника лилась музыка.

– Душевно играет, – сказал Девлин; он стоял, прислонившись к дверному косяку. – Это Кэролл Гиббонз из театра «Савой». Великий пианист.

Джордж окинул его холодным взглядом.

– Что вам здесь нужно?

– Я хотел бы на несколько минут оторвать Джека Карвера от его важных дел.

– А зачем? Господин Карвер не принимает кого попало.

Девлин вытащил пятифунтовую купюру и положил ее на стол.

– Вот за этим, сынок. Хочу предложить ему это и еще сто девяносто девять таких же бумажек.

Джордж отложил газету и взял деньги.

– Хорошо. Подождите здесь.

Он прошел мимо Девлина, постучал в другую дверь и исчез за ней. Через некоторое время дверь открылась, и Джордж, высунув голову, сказал:

– Входите, он согласен вас принять.

Джек Карвер сидел за старинным столом из орехового дерева в стиле ампир. Это был суровый мужчина с мясистым лицом – на вид типичный преступник. Он выглядел старше своих лет. На нем был элегантный костюм из синей шерстяной ткани, сшитый в ателье на Савил-Роу, и неброский галстук. Если бы не безобразный шрам через весь лоб, от левого глаза до темных волос, и не холодный блеск в глазах, он мог бы сойти за преуспевающего бизнесмена.

Джордж встал у двери. Девлин окинул взглядом со вкусом обставленную комнату.

– А у вас тут уютно.

– Так что вы хотели? – спросил Карвер, держа в руках пятифунтовую купюру.

– До чего красивые бумажки, – сказал Девлин. – Настоящее произведение искусства эта пятифунтовая банкнота Английского банка.

– Джордж передал мне, – продолжал разговор Карвер, – что вы упомянули еще про сто девяносто девять таких же бумажек. Это получается тысяча фунтов, если меня правильно учили в школе.

– Значит, ты запомнил, Джордж? – удовлетворенно кивнул Девлин.

В это мгновение дверь открылась, и в комнату вошел Эрик. Он уже переодел рубашку и завязал галстук. Эрик остановился как вкопанный.