— Вот и хорошо, — поспешил закрепить договор Плавт. — А сейчас позаботься о том, чтобы поутру флот был готов метать зажигательные снаряды.

Вспомнив этот эпизод, Вителлий, уже возвращавшийся наверх, к наблюдательному посту командующего, усмехнулся.

Как только позади взошло солнце, корабельные катапульты послали в направлении укреплений первую партию дымившихся налету горшков, наполненных горящим маслом. Горшки разбивались о варварские укрепления, разбрасывая вокруг огненные брызги. Огонь растекался по бревенчатому частоколу, а чтобы отбить у варваров охоту тушить пожар, другие метательные машины осыпали его дождем тяжелых железных стрел.

Вителлий видел подобное не впервые, так что он знал, сколь эффективной и смертоносной может быть заградительная стрельба с военных судов. А вот бритты, не сталкивавшиеся доселе с римским военным флотом, этого не знали, а потому, когда их частокол в одном месте весело заполыхал, толпа туземцев, выскочив из-за земляного вала, бросилась к месту возгорания. Одни стали засыпать огонь землей, другие, выстроившись в цепочку, черпали ведрами в реке воду. Однако, прежде чем эта цепочка успела как следует заработать, корабельные стрелометы нацелились на нее. В считаные мгновения земля у реки покрылась трупами, а немногие уцелевшие удирали со всех ног обратно за вал. Их товарищи с лопатами не преминули поступить так же.

— Вряд ли у них найдутся еще желающие тушить пожары, — с улыбкой промолвил Вителлий, подходя к командующему.

— Только в том случае, если у них совсем нет мозгов, — согласился Плавт и перевел взгляд направо, туда, где серебристая лента реки делала изгиб и исчезала между крутыми, высокими берегами. Там, за четыре мили отсюда, уже должны были переправляться вплавь батавские когорты, смешанные подразделения, включавшие в себя и пехоту, и конницу.

Батавам, набранным из недавно покоренных племен в низовьях Рейна, как и всем такого сорта солдатам, поручались вспомогательные задачи, например дразнить и изводить врага, отвлекая его на себя до тех пор, пока регулярные легионы не смогут сблизиться с ним для нанесения сокрушительного удара. Если повезет, они доберутся до дальнего берега и построятся, прежде чем разведчики врага успеют сообщить о них своим вождям, а те бросят своих людей им навстречу. Плавт не сомневался в том, что Каратак разместил вдоль берега, на несколько миль и левее, и правее, своих наблюдателей, однако рассчитывал, что варвары, при их низкой организованности и дисциплине, вряд ли сумеют быстро и слаженно отреагировать на атаки с нескольких направлений.

Как только ниже по течению что-либо затеется, будет подан сигнал к фронтальной атаке. Прямо под Плавтом, у подножия сбегавшего к броду холма, неподвижно и молча, сплоченными рядами стояли дожидавшиеся приказа о штурме вражеских позиций солдаты Девятого легиона. Ему было хорошо знакомо ощущение холодного сосущего страха под ложечкой, перед атакой охватывавшего чуть ли не каждого из бойцов. В молодости Плавту не раз доводилось испытывать этот страх, и теперь он благодарил богов за то, что те дали ему дослужиться до командующего армией. Разумеется, должность командующего была сопряжена с другими страхами и тревогами, но, по крайней мере, избавляла от физического ужаса перед рукопашной схваткой.

Скользнув взглядом налево, вверх по реке, он вперил взгляд в поросшие мрачным лесом отроги. Под ними вода если и серебрилась, то проблесками. Где-то там находился продвигавшийся к вражескому флангу Второй легион. Но с наблюдательного пункта никаких признаков этого продвижения пока что не замечалось.

Плавт нахмурился.

Если Веспасиан сумеет в соответствии с планом расчетливо и ко времени вывести своих людей на условленную позицию, победа над Каратаком, считай, у римлян в кармане.