Легат Гета переглянулся со своим первым центурионом и, переместившись к скорчившемуся за щитом трибуну, тихонько сказал:

— Позволь на правах старшего товарища дать тебе совет: командир должен следить за своим поведением, за своими словами и помнить, что на него смотрят подчиненные. Если ты помышляешь о военной карьере, то должен подавать хороший пример. Так что давай больше не будем болтать чепуху насчет Второго, ладно? И поднимись ты, ради всех богов, а то уж вовсе на брюхо улегся!

Вителлий едва мог поверить своим ушам — речь шла о жизни и смерти, а Гету, похоже, больше волновал воинский этикет. Однако презрительные взгляды ветеранов устыдили его, он, не огрызнувшись, кивнул и неохотно поднялся на ноги, чтобы занять место среди штабных командиров и бойцов, охранявших штандарт. В конце концов, после того как когорты пошли на штурм, пращники и лучники бриттов сосредоточились на первых рядах атакующих и в сторону командного пункта летели лишь отдельные случайные стрелы и камни.

Однако даже эти шальные снаряды уже вывели из строя двоих трибунов. Одному свинцовый шар из пращи угодил в лицо, и он пал мертвым под орлом легиона. Другому раздробило голень. Глядя на торчащую снаружи кость, молодой, побледневший, как смерть, офицер отчаянно стиснул зубы, чтобы не закричать, и Вителлий почувствовал облегчение, когда крепкий и сильный легионер взвалил трибуна на плечи и направился обратно за реку. Туда, откуда ему навстречу и на помощь Девятому двигался Четырнадцатый легион. На миг Вителлий, как и многие, стоящие возле штандарта, видя приближающуюся подмогу, воспрянул духом, но, когда вода в реке стала зримо подниматься, от этого воодушевления не осталось и следа. Вителлий опять повернулся к легату, не в силах скрыть своей тревоги.

— Что задумал командующий?

— Все идет по плану, — спокойно ответил Гета. — Тебе ли этого не знать, ведь ты был на военном совете. Четырнадцатый должен усилить нас, если нам понадобится подкрепление. И мы, похоже, в этом очень даже нуждаемся.

— Но река! Командир, если мы немедленно не отступим, у нас уже не будет возможности ретироваться.

Вителлий в поисках поддержки оглянулся на стоявших поблизости командиров и знаменосцев, но вместо сочувствия увидел в их глазах одно лишь презрение.

— Командир, но не можем же мы просто ждать сложа руки. Необходимо что-нибудь предпринять! Немедленно, пока еще не слишком поздно.

Гета на мгновение молча задержал на нем взгляд, потом поджал губы и кивнул.

— Ты, конечно, прав, Вителлий. Мы должны что-нибудь предпринять.

Обернувшись к охране штандарта, легат обнажил меч.

— Поднять орла легиона. Мы идем на штурм!

— Что? — Вителлий, не веря, уставился на него и покачал головой, отчаянно пытаясь придумать способ отговорить легата от этого безумного шага. — Но, командир, орел… Что, если мы лишимся орла? Ведь это орел… Что, если он будет утрачен?

— Этого не произойдет, если люди будут видеть его перед собой. Они станут сражаться до последней капли крови и победят или погибнут, защищая его.

— Но надежнее оставить его здесь, — попытался возразить Вителлий.

— Послушай, трибун, — строго промолвил Гета, — у нас на штандарте орел! Римский орел, а не хренова мокрая курица. И он призван воодушевлять людей, чтобы они шли в бой, а не думали только о спасении своих задниц. Знаешь что, хватит с меня твоего нытья. Вообще-то, предполагалось, что ты — герой… вроде бы, спас Второй легион и все такое. Но сейчас я начинаю думать, что… Впрочем, не важно: сейчас ты с нами, и у меня каждый человек на счету. Так что заткни пасть и доставай свой хренов меч. Поработай клинком, а не языком.

Сталь в тоне легата холодила.