|
Думаешь, я не знаю, чей ты сын на самом деле? Знаю! Слышала, как тебя так называл молодой предводитель Летающих! Я многое передумала с тех пор, пыталась хоть что то понять и, знаешь, что поняла? Что ты нарочно отправил Нафина на верную смерть! Ты видел, – мой мальчик еще очень юн, неопытен и страшно упрям. Ты знал, без последнего сына Дормата он ни за что сюда не вернется! Потому и не открылся ему, хотя должен был бы лететь и искать своих братьев вместе с Нафином! Но зачем тебе это? Куда как лучше отсидеться здесь, в тиши и покое, а дурачок Нафин пусть себе рыщет по свету, продляя твою никому не нужную жизнь! Я не так глупа и тоже догадалась – ты ведь потому и живешь так долго, что предсказание еще не исполнилось. И остальные, видимо, тоже живы. Но когда сыновья Дормата соберутся все вместе, жизнь ваша закончится. А ты не хочешь умирать, Старик, верно? И не лезь ко мне с разговорами! Мне не о чем с тобой говорить!
Женщина перехватила сосуд покрепче и собралась, было уйти, но Старик её удержал. – Ты о многом догадалась верно, Метафта, но только не о том, что мной руководило. Да, я не хотел, чтобы предсказание сбылось, но только потому, что не хотел гибели Гнездовища. Мне всегда были дороги и это место, и те, кто тут живет. Поверь, я, не колеблясь, распрощался бы с жизнью, ради их спасения! Но конец уже близок. Не спрашивай, откуда я это знаю – я и сам не смог бы тебе ответить вразумительно – просто знаю наверняка, что Нафин всех нашел и догадался о том, кем я на самом деле являюсь. Думаю, он уже спешит сюда, но может не успеть. Повторяю, что то произойдет в Гнездовище.., что то, от чего мы все погибнем!… – Мы, но не ты! – перебила Метафта. – Уж ты то здесь останешься, даже если все поселение сметет новая гроза, вроде той, после которой появился Обвал! А что до остальных, то им своей судьбы все равно не избежать. Что будет, то и будет! Жаль, если я больше никогда не увижусь с Нафином, но… Неужели ты еще не понял, что изменить мы ничего не сможем?! – Но ведь речь идет о наших близких! Об их детях! Я не верю, что их участь настолько тебе безразлична! Ты можешь набирать воду в этой чаше и не замечать, что она стала совсем иной, но не замечать того, что назревает в Гнездовище, не имеешь права! Как не имеешь права смиряться и опускать руки перед надвигающейся бедой, если есть хоть малейшая возможность её избежать, или, по крайней мере, свести потери к минимуму! Торлиф – твой брат. Он ненавидит летающих орелей и ждет малейшего повода, чтобы развязать ссору. Поговори с ним, убеди не делать этого! В конце концов, расскажи ему все, и про меня, и про вторую часть предсказания!… Метафта снова подняла на Старика глаза, и они словно заглянули ему в самую душу. – А сам то ты веришь, что этим можно что то предотвратить?… Вижу, не веришь. Я тоже. Потому ничего не скажу ни Торлифу, ни кому либо еще. И ты не запугивай орелей без толку. Не Торлиф, так кто нибудь из Летающих затеет ссору. От Судьбы не уйдешь. Пусть уж Гнездовище доживет последние дни в мире, покое и незнании… – Мира и покоя скоро не будет. – Ну и пусть! Я всегда думала, что неправ был мой Нафин, но, может быть ошибки совершал именно ты? Так что не лезь в это дело. Не совершай последней ошибки – роковой. С этими словами Метафта ушла, и Старик её больше не останавливал. Последний брошенный упрек пригвоздил его к месту. Став прозорливой в своем горе несчастная мать увидела все в новом и, кто знает, может быть, в истинном свете. Уж не права ли она в том, что ему, Старику, следовало лететь вместе с Нафином? Разве не увидел он во время последнего разговора, что мальчишка ни за что не отступится от своего?! Видел, конечно, и понимал, что рано или поздно Нафин улетит на поиски. Но, куда бы они полетели? В каком направлении следовало искать? Нет, видимо было нужно, чтобы появился этот Летающий орелин, который прочитал надпись на плите, и все произошло так, а не иначе… Метафта права – с Судьбой не поспоришь. |
