Несколько дней потом ломал Старик голову над тем, что могло побудить к слежке этого Летающего гостя, но ответа так и не нашел. Он всерьез решил перенести мертвого орелина куда нибудь уж совсем подальше в горы, но побоялся, что странный парень последует за ним. Из этих же соображений отложил он и дело, давно дожидающееся на заднем дворе гнездовины. Дожди и ветры обнажили захороненные там обломки с записями Генульфа, и их следовало зарыть снова, поглубже. Но руки все не доходили. Старика почти никто не навещал, потому он сильно не тревожился. Зато теперь не переставал себя ругать: а ну, как этот любопытный тип и туда залезет! Оставалось уповать лишь на то, что он скоро улетит домой.

Из болтовни соседок Старик разобрал, что хмурый молодой орелин прибыл в поселение на постройку гнездовины для своей сестры и её жениха, и что строительство вот вот закончится. Что Гнездовище его, похоже, тяготит, и он ждет не дождется возвращения. … От сердца немного отлегло. Может быть, в этот раз и обойдется! Недоброжелательный орелин улетит к себе и вряд ли вернется сюда еще раз… Однако до конца беспокойство не проходило.

В день пиршества Старик, как обычно, сидел у окна, терпеливо дожидаясь вечера. Сегодня он обязательно перепрячет обломки. Вот подождет, когда стемнеет как следует, и начнет. Следящий за ним парень вряд ли что нибудь заметит – ему надлежит сидеть за пиршественным столом, рядом с сестрой… Но, почему же он все таки следит? Какой такой интерес мог вызвать древний поселянин у юноши со Сверкающей Вершины? Непонятно!…

Вдруг Старик напрягся. Мимо его окна брела к чаше с водой Метафта. Бессильно опущенные руки еле держали пустой сосуд, а помертвевшие глаза не выражали ничего. Недавняя веселая хозяйка Гнездовища превратилась в старуху, безразличную ко всему. Старик тяжело вздохнул. Как же давно они с ней не общались! После исчезновения Нафина Метафта заходила сюда, в его гнездовину, считая, что именно он виноват в бегстве её мальчика. Пришлось подробно пересказать весь разговор, и несчастная женщина, кажется, все поняла правильно. Но после визита Великого Иглона её словно подменили. На следующее утро, когда все Гнездовище Взволнованно обсуждало неожиданное появление новых родичей, Старик пошел к Метафте с твердым намерением рассказать ей всю правду о себе и о страшной находке в горах. Конечно, он объяснит, что не считает Нафина убийцей, что, скорей всего, произошел несчастный случай, но, сходившая с ума от беспокойства Метафта должна была узнать, что её сыну прочитали самый опасный текст из Генульфовой пещеры, и теперь он наверняка ищет детей Дормата где нибудь далеко на земле.

Однако благие намерения старика закончились ничем. Метафта неожиданно зло захлопнула дверь перед самым его носом и не захотела разговаривать.

Несколько раз после этого пытался Старик с ней объясниться, но ничего не получалось. Теперь же, наблюдая за бредущей в унынии женщиной, он решил попытаться еще раз.

Метафта как раз доставала из чаши наполненный сосуд, когда Старик остановился рядом. Он тихо поприветствовал женщину, но она не ответила.

– Метафта, мне необходимо поговорить с тобой. Очнись, не будь такой безучастной. Беда совсем рядом, а мне даже опереться не на кого. Я знаю, что Нафин нашел детей Дормата и скоро вернется, но опасаюсь, не случилось бы это слишком поздно. Здесь, в Гнездовище может произойти нечто такое, что всех нас погубит!… Метафта! Да слышишь ли ты меня? Неужели даже имя сына не способно вернуть тебя к жизни?!

Орелина подняла на него пустые глаза, и вдруг в них загорелось злое отчаяние.

– Не лги мне, Старик! – прошипела Метафта. – И не смей поминать Нафина! Уж не знаю, для чего тебе вздумалось меня пугать, но дети Дормата не найдены! Во всяком случае, один из них! Мой бедный мальчик еще долго будет рыскать по свету в поисках его следов, но ничего не найдет. Думаешь, я не знаю, чей ты сын на самом деле? Знаю! Слышала, как тебя так называл молодой предводитель Летающих! Я многое передумала с тех пор, пыталась хоть что то понять и, знаешь, что поняла? Что ты нарочно отправил Нафина на верную смерть! Ты видел, – мой мальчик еще очень юн, неопытен и страшно упрям.