– Нет!

Сольвена с трудом высвободила руки и отступила на шаг.

– Это без меня. Я хорошо живу. Слишком хорошо, чтобы желать хоть что то изменить. Сожалею, Лоренхольд, но на меня не рассчитывай.

* * *

Сразу после пиршества родители Лоренхольда улетели домой, несмотря на уговоры Гесты погостить еще немного. Они сказали, что уже соскучились по Сверкающей Вершине, но зато позволили остаться двум другим дочерям и Лоренхольду, который объяснил свое желание задержаться в Гнездовище тем, что должен же кто то сопровождать сестер на обратном пути к дому. На самом деле ему не терпелось начать поиски.

Молодой человек не стал дожидаться темноты, чтобы снова посетить убежище Нафина, справедливо полагая, что никого там все равно не встретит, и отправился к подножию скалы едва ли не с самого утра.

«Сольвена решила, что орели покинули пещерку впопыхах, – размышлял Лоренхольд, пробираясь задними дворами гнездовин к нужной ему тропинке, – что ж, это вполне возможно. Нафин прятал Тихтольна, их начали искать и, чтобы избежать ненужной встречи, разумнее всего было улететь повыше в горы, куда никто из преследователей не смог бы забраться. Это хорошо. А, раз так, то направление они вряд ли выбирали. Взлетели, как получится, наобум. Значит, если я сделаю то же самое, то смогу обнаружить место, где они приземлились. Нафин нес наши сосуды. В одном из них Серебряной Воды оставалось совсем немного. Раз Тихтольн его не бросил в пещерке, значит, не успел все выпить и сделал это, скорей всего, на месте привала. Это тоже хорошо. Если мне повезет, и я все сделаю правильно, то найду этот сосуд. А вместе с ним и еще что нибудь, что укажет дальнейшее направление поисков. Тихтольн не такой дурак, он не мог не понимать, что искать его все равно будут… Хотя, – Лоренхольд остановился и залился краской стыда. – За столько времени никто даже не пытался. Все только сожалели о пропаже и ждали, что он вот вот сам появится… Но, с другой стороны, не было ведь достоверно известно, что Тихтольн полетел именно сюда, и откуда начинать поиски тоже никто не знал. Если бы Сольвена сказала раньше… Но, неважно! Теперь зацепка есть, и если Тихтольн надеялся на поиски, то он должен был оставить какие то знаки на своем пути…»

Лоренхольд с удвоенной энергией зашагал по тропинке и, проходя мимо гнездовины Старика, посмотрел на неё с вызовом. Древний старец больше не пугал его. Страх отступил, и осталось только страстное желание во всем разобраться.

Возле пещерки Нафина орель тоже долго не задержался. Просто повернулся спиной к выходу и взлетел, зорко осматривая скалы. Очень скоро он заметил удобную площадку. Точнее, две, ступенями поднимавшиеся одна над другой. Лоренхольд опустился на нижнюю и некоторое время внимательно её изучал. Увы! Ни пустого сосуда, ни каких либо знаков, оставленных Тихтольном на ней не было.

Почесав за ухом, он с досадой пнул ногой камень, похожий на детскую игрушку вертушку, и перелетел на верхнюю площадку.

Здесь места было совсем мало из за огромных валунов, так что орели вряд ли стали бы тут останавливаться. Но внимание Лоренхольда сразу же привлек большой камень, неестественно приваленный к скале. Хорошенько присмотревшись, юноша понял, что этот камень вообще был не отсюда. Его словно вырвали из какой то другой породы и поставили здесь, где он выделялся и цветом, и фактурой, а уж кому, как не леппу знать в этом толк! Более того, под камнем угадывался вход в низкий лаз, и Лоренхольду, задрожавшему от предвкушения находки, не составило большого труда его отодвинуть и заглянуть внутрь.

В следующее мгновение пальцы его бессильно разжались. Обломок Генульфовой пещеры, ничем не удерживаемый, повалился на край площадки, раскололся надвое и покатился вниз, дробясь на мелкие кусочки. Но Лоренхольд этого даже не заметил. Стон, разрастающийся в вопль ужаса, вырвался из его груди, будя окрестное эхо, которое понесло его по горам.