— Нефертити?

Он внимательно посмотрел ей в глаза и мягко улыбнулся.

Сколько раз она представляла в мечтах эту встречу. Мысленно проигрывала, как она ему все расскажет, что любила только его и ждала. Столько лет. А он, ее единственный, родной и любимый, поймет и простит. Но опять… новые обстоятельства, проблемы, Катя… И какой-то чужой, совсем не ее голос напряженно произносит:

— Как хорошо, что я тебя встретила.

Будто не было этих долгих восемнадцати лет, и, словно расставшись на прошлой неделе, они случайно столкнулись друг с другом в вагоне метро.

— Мне нужно с тобой поговорить… — Голос опять не слушается ее.

— Мне тоже, — отвечает Ален. — Но почему так серьезно и печально? — Он улыбается одними глазами, как прежде. И стена рушится. Его взгляд теплеет, и Ален протягивает Марине такую знакомую и такую теплую руку.

Но женщина еще не верит в свое счастье. Вопрос, который вертится в голове, и страх перед ответом не дают расслабиться. Еле слышно Марина выдавливает:

— Ты женат?

— Был… неудачно, сейчас я один, — нахмурившись и отметая неприятные воспоминания, коротко промолвил Ален. И тут же в своей обычной полушутливой манере добавляет: — К тому же я ждал тебя, поскольку был уверен: ты вернешься ко мне.

Все вдруг поплыло перед ней, и слезы, слезы горя и счастья одновременно, неудержимо покатились из глаз.

— Мари, с тобой все в порядке? Ты плачешь? — протягивая носовой платок, встревоженно спрашивает он.

Она утыкается ему в сорочку, вдыхая знакомый запах, и плачет, плачет навзрыд, а он обнимает и успокаивает ее.

— Перестань, не расстраивайся. Все будет хорошо. Ну, вытри глаза. Посмотри на меня. Я тебя, как прежде, люблю.

— Ты… ты, — захлебываясь в рыданиях, шепчет Марина, — не должен меня любить, потому что ничего не знаешь про меня.

— Но ведь ты мне все расскажешь? Правда?

— Пра-вда, — прорыдала Марина, — правда то, что у нас есть дочь!

13

— Полиция, кажется, уже решила умыть руки, — в отчаянии воскликнула Марина.

— Не беспокойся, я попробую надавить на них. У меня там есть связи, — мягко заверял Ален. — Только постарайся не докучать им своим вмешательством.

— Да их босс и так меня не принимает. Под разными предлогами переносит встречу. Я им путаю карты. Мне кажется, полиция пошла по ложному пути. Я просила проверить этого фотокорреспондента из немецкого журнала. Пока они собирались, тот исчез. Разве не подозрительно? — Привыкшая руководить, Марина не находила себе места от пассивного ожидания.

— Ты же подозреваешь всех подряд, — возражал Ален. — Многие поразъехались, ведь до финала конкурса еще две недели!

— Но бармен из кафе напротив отеля сказал, что видел Катю с тем фотографом, они вместе выпивали и танцевали!

— Ну и что? Когда это было? Бармен ведь не мог вспомнить точный день. И что особенного, если девочка чуть выпила и потанцевала.

— Конечно, ничего особенного, — вздохнула Марина, — но я хотела поговорить с этим фоторепортером. Может, мы бы вышли на чей-нибудь след. Прошу тебя, ты же всех знаешь. Подумай, что еще можно предпринять.

— У меня тут появилась одна мысль. Вчера мне звонил Билл, старый приятель. Мы учились с ним в Оксфорде, правда, на разных факультетах. Сейчас он крупный ученый, последователь профессора Клива Бакстера — изобретателя полиграфа. Знаешь, что это такое?

— Да, слышала.