Ориэлла услышала, как испуганно вскрикнул Анвар, и сделала последнее, мучительное усилие — лодка выровнялась и неторопливо поплыла над мятущимся водоворотом, поддерживаемая только полосой чистого света. Они плавно скользнули над опасной стремниной, а потом так же плавно опустились в спокойные воды за пределами бешеного потока.

Ориэлла без сил рухнула на свой жезл, и магический свет угас. Девушка почувствовала во рту солоноватый привкус крови — она прикусила губу. Словно сквозь сон она чувствовала, как Анвар взял ее на руки, бережно отвел ей со лба мокрые растрепанные волосы и стер с подбородка ручеек крови.

— Госпожа? Ориэлла? — звал он встревоженным голосом. Ориэлла с трудом открыла глаза. — С тобой все в порядке?

— Устала. — Одно слово стоило ей огромных усилий. — Позаботься о нас, Анвар. — Собственный голос, казалось, раздается откуда-то издалека. Услышал ли он ее? Но Анвар кивнул Он как можно удобнее устроил ее на тесной корме, подложил ей под голову свой мокрый плащ и повернулся, чтобы подобрать единственное оставшееся весло. Ориэлла с благодарностью закрыла глаза и провалилась в забытье.

Когда она снова открыла глаза, по берегам реки виднелись дома. Они проплыли мимо особняков, складов и мельниц, а потом, обогнув мыс, миновали огромный мост, за которым кончался Норберт. Мощная белокаменная дуга взметнулась над рекой, ставшей в этом месте широкой и грязной. Беспорядочные отблески городских огней серебрили нижнюю сторону арки. Гулкое эхо отдавалось в высоких сводах. Проплыв под мостом, они вышли из города и вскоре очутились в просторной гавани. Четкие силуэты мачт густой сетью чернели на фоне неба, и Ориэлла гадала, какой же из этих кораблей понесет их на юг. Анвар зигзагами подогнал лодку к старому причалу у южного берега гавани и, ухватившись за скользкие сваи, завел ее под небольшой навес, где можно было укрыться в тени.

С трудом заставив себя встать, Ориэлла порылась в тюках, что валялись на дне лодки, достала маленькую серебряную флягу и наспех собранный сверток с мясом, хлебом и сыром, насквозь промокший, когда они пересекали плотину. Сделав порядочный глоток крепкого вина, она почувствовала, как по окоченевшему телу разливается тепло, и протянула флягу Анвару, который тут же последовал ее примеру. Он выглядел бледным и измотанным, под глазами проступили синяки, а светлые волосы слиплись и потемнели. Ориэлла разделила еду, и они, слишком уставшие, чтобы разговаривать в молчании проглотили все до последнего кусочка. Поев, волшебница почувствовала прилив сил — временный, конечно, — потерянных у плотины.

Плотина! Освобождение было так близко, так близко! Ориэллу захлестнула волна беспросветного отчаяния. Положение их безнадежно, а борьба — бессмысленна! Повернувшись к Анвару, Ориэлла со всей силы ударила его по лицу.

— Это за то, что спас мою жизнь! — яростно бросила она. На лице Анвара отразились изумление и боль, потом его губы мрачно сжались, и рука поднялась для ответного удара.

— А это за спасение моей! — огрызнулся он. Звук пощечины гулко разнесся над водой, и потрясенная Ориэлла отшатнулась, прижимая ладонь к горящей щеке.

Анвар со стыдом отвел глаза.

— Госпожа, прости меня, — пробормотал он. Ориэлла покачала головой. Разве она может винить его за эту вспышку — простое отражение ее собственного отчаяния? Впервые волшебница поняла, что она не одна, что Анвар разделяет ее судьбу и ее страдания. Девушка протянула ему руку — приветствие равных, приветствие друзей.

— Прости и меня, Анвар, — мягко сказала она.