— Боги! — Она скорчила гримасу. — Прошу прощения, Анвар.

Анвар тем временем воевал с задвижкой крохотного, покрытого солью окошка, в кормовой стенке. Это был единственный способ вентиляции в каюте.

— Сколько плыть до Иставена? — слабым голосом спросил он — Около четырех дней, — мрачно ответила Ориэлла. — Если ветер будет попутным и если за это время нам не перережут глотку.

Волшебница подвела Сару к единственной койке и уложила ее.

— Отдыхай, — тихо приказала она, и глаза Сары снова закрылись. — Ну вот,

— устало сказала Ориэлла, — теперь она спит естественным сном и проснется, когда выспится. Моли богов, чтобы это случилось попозже. — Вытащив Коронах, она опустилась на пол, прислонилась к койке спиной, и мгновенно уснула с мечом в руке.

Ее разбудили жалобы Сары.

— Я не останусь здесь! Не останусь! Здесь грязно, воняет и полно клопов. Я хочу домой! Это ты виноват, Анвар. Если бы ты не…

Ориэлла вскочила на ноги и оказалась лицом к лицу с разъяренной бабой, сидящей на кровати. Задранные юбки обнажали ее лодыжки.

— Заткнись! — резко приказала она. Сара остановилась на середине своей тирады и уставилась на нее. Ориэлла почувствовала под ногами покачивание корабля и, не обращая внимания на Сару, перегнулась через нее, чтобы выглянуть из единственного окна.

— Вон там земля, — спокойно произнесла она, указывая куда-то вдаль. — По-моему, тебе лучше пуститься вплавь прямо сейчас, прежде чем мы уйдем еще дальше. Конечно, ты вряд ли пролезешь в окно, но я уверена, что смогу договориться, чтобы тебя выбросили за борт.

Лицо Сары исказилось злобой.

— Я ненавижу тебя! — огрызнулась она.

— Продолжай и дальше, — спокойно ответила Ориэлла. — Меня это не волнует. Но только помни, что у тебя нет больше дома. Эта вонючая клоповая дыра — все, что у тебя есть, здесь ты и останешься, пока мы не доберемся до Иставена.

Сара разинула рот.

— Ты хочешь сказать, что я пленница? — завизжала она. — Ты не имеешь права! Когда об этом услышит Ваннор…

— Ваннор уговорил меня взять тебя для твоей же собственной безопасности. Я за тебя отвечаю и заявляю, что ты ни под каким предлогом не выйдешь из каюты. Если кто-то зайдет, ложись на койку и укройся одеялом, закрыв лицо. Что бы ни случилось, никто из команды не должен тебя видеть. Я сказала капитану, что у тебя сифилис — это должно помешать им…

— Что? — вскричала взбешенная Сара.

— Госпожа, — запротестовал Анвар, — это же нечестно…

— Вы когда-нибудь видели, как банда пиратов насилует молодую женщину? — Будничный тон Ориэллы охладил обоих, а в глазах у Сары мелькнул страх. — Я — нет, — продолжала волшебница, — и не имею ни малейшего желания видеть. Команда корабля — отъявленные мерзавцы, и стоит им хоть одним глазком взглянуть на тебя, их никто не остановит — ни я, ни Анвар.

Я знаю, тебе нелегко, Сара. Анвар прав, это несправедливо, и мне очень жаль. Но, пожалуйста, сделай по-моему — ради всех нас.

Какое-то мгновение Сара смотрела на нее, потом повалилась на койку и разрыдалась. Анвар кинулся ее успокаивать. Ориэлла с удивлением посмотрела на эту сцену, потом повернулась и, пожав плечами, вышла из каюты.

Волшебница сидела, скрючившись на узкой скамейке на носу судна. Команда, похоже, пока старалась держаться от нее подальше, хотя она часто ловила на себе сальные взгляды. Солнце в дымке медленно опускалось к тусклому горизонту.