— Я? — Глаза Анвара невольно упали на клеймо, горевшее У него на руке. — Но я всего лишь слуга, и не могу рассчитывать…

— Чепуха, — возразила Ориэлла. — Что значит :

— слуга? Почему ты должен быть ниже из-за той работы, которую выполняешь? Да ты гораздо лучше, чем кое-кто из Волшебного Народа. Если бы я была Верховным, я бы…

— Ориэлла вздрогнула от отчаяния, неожиданно осознав, от чего отказалась.

— О, Анвар, ведь у меня был такой шанс, правда? Я могла бы все повернуть в лучшую сторону…

— Разве ты никогда об этом не думала? — с изумлением спросил Анвар.

— Даже в голову не приходило! Мне не нужна была власть, и я, как дура, ни разу не задумалась о той пользе, которую могла бы принести, а когда Форрал стал моим любовником, я вообще позабыла обо всем. Боги, да ведь все наши несчастья из-за меня. Форрал даже предупреждал меня… — Ориэлла трясущимися руками закрыла лицо.

Анвар, испугавшись, что, увлеченная самобичеванием, она может ослабить щит, потянулся и отвел ее руки.

— Госпожа, — твердо сказал он, — не мучай себя. Владыка несет зло. Все смертные Нексиса всегда боялись и ненавидели его. Что бы ты ни делала, он все равно захватил бы власть, и результат был бы тот же. Тебе пришлось бы бороться с ним — тебе и Форралу, и Ваннору, и Финбарру. Они погибли не зря. Благодари богов, что ты жива и можешь сражаться. Не сдавайся, ибо ты нужна нам. Ты нужна всем нам.

На мгновение лицо Ориэллы осветила надежда, и она вздохнула.

— Добрые слова, Анвар, но если бы мы с Форралом не… Анвар схватил ее за плечи.

— Не говори так, госпожа. Даже не думай об этом! То, что случилось между вами, было неизбежно. Любой дурак видел, что вы любите друг друга, и если бы Миафан дорожил тобой, он был бы только рад. Скажи мне честно, знай вы все наперед, неужели ты или Форрал поступили бы иначе?

— Нет, — после долгого молчания призналась Ориэлла. — Ты прав, Анвар. По крайней мере у нас было, то что было, но…

— Тогда прекрати себя жалеть и подними этот проклятый щит! — рявкнул Анвар. Волшебница вздрогнула, словно ее ударили, и в глазах у нее сверкнул гнев. Потом она вдруг засмеялась тихим смехом, и плечи ее опустились.

— Ax, Анвар, ты знаешь, как со мной обращаться, — сказала она. — Если кто-нибудь и сможет провести меня через все это, то только ты. Я рада, что ты со мной.

Каким-то образом им удалось протянуть и эту ночь. Как только один из них начинал задремывать, другой будил его.

Царапая на полу мечом Ориэллы, они перепробовали все детские игры и все головоломки, которые могли припомнить. Когда это стало слишком трудно, они обратились к шуткам, перепели (тихо, чтобы не разбудить Сару) все старые песни и баллады, которые знали. И все время они постоянно ощущали непреклонную волю Миафана, беспрестанно исследующую океан в поисках их суденышка.

Когда рассвет пробрался в каюту через маленькое окошко, глаза Ориэллы слипались, а голос сорвался и охрип. Она бросила петь, и Анвар последовал ее примеру. Он потер глаза и потянулся, зевая во весь рот.

— Слава богам, светает, — сказал юноша. — Знаю, нам предстоит еще долгий путь, но, по крайней мере, мы преодолели еще одно препятствие. Знаешь, несмотря ни на что, я замечательно провел ночь. — Он выглядел застенчивым и взволнованным, словно не был уверен, что сказал то, что нужно.

Ориэлла улыбнулась.

— И я тоже. Ты хороший товарищ, Анвар.

— И ты, госпожа, — отозвался тот. — Жаль только, что я не понял этого раньше и был слишком занят своими горестями и обидами…

— Рано же вы вскочили!

Изумленная Ориэлла повернулась и увидела, как Сара хмурится на своей койке.