Теллас снова рассмеялся.

— Ну конечно, знаешь. На половину из твоих вопросов тебе уже дан ответ.

— Мой сон! Ну конечно! — Опьянев от радости, Ориэлла бросилась в прохладные воды и, подплыв к огромной голове Левиафана, пожалела, что кит слишком велик, чтобы его можно было обнять. Огромный глаз лукаво подмигнул ей.

— Мы решили, что это самый быстрый и удобный путь, — сказал он.

— О, благодарю тебя, могучий, — воскликнула Ориэлла. — Благодарю от всего сердца! Теллас вздохнул.

— Нелегко было принять это решение, и мы молим богов, чтобы оно оказалось верным. Прошу тебя, дочь — когда исполнишь свой долг, не забудь о клятвах, которые дала мне. Мы не хотим сегодняшним нашим поступком породить нового тирана.

Его слова отрезвили Ориэллу. Теперь, когда она знала, с какими грозными и могущественными силами придется иметь дело, ей стало ясно, какого огромного доверия она удостоилась. Девушка протянула руку и коснулась шишковатой головы Телласа.

— Я понимаю, отец. Клянусь, я не подведу тебя. Кит помог ей наловить рыбы на завтрак. Ориэлла проспала полдня и всю ночь и теперь умирала с голоду, а ведь она должна была есть за двоих. За едой волшебница продолжала беседовать с Левиафаном.

— Отец, я в замешательстве, — призналась она. — Я даже не подозревала, что существует четыре расы Волшебного Народа. В Академии нам вдалбливали, что мы единственные, а, оказывается, мы просто называем себя Волшебным Народом, а не Чародеями, как раньше. Но куда делись другие расы? Почему мы ничего не знаем о них? И что произошло с Талисманами?

— Ах! Это, как говорится, совсем другая история, и там ты получишь ответы на все свои вопросы. Это трагическая повесть о Катаклизме, и, к моему величайшему сожалению, именно мне выпало рассказать ее тебе.

Но Ориэллу мучила совесть. После того как Теллас заглянул ей в душу, она осознала все свои ошибки, и гнев, вызванный Анваром, остыл, уступив место чувству вины. Ее самоуверенность наверняка больно колола его, а ведь у нее не было ни малейшего представления об их отношениях с Сарой, из-за которой они так жестоко поссорились. Конечно, они оба виноваты, но ведь Форрал так часто говорил ей, что никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя бросать товарищей. Ориэлла сгорала от стыда, и, кроме того, какой-то инстинкт подталкивал ее, торопил вернуться немедленно.

Ну что ж, ничего не поделаешь! Придется забыть обиды и вернуться за ними. Эти остолопы никогда не выберутся оттуда сами, а она пообещала Ваннору заботиться о его безмозглой и упрямой жене.

— Мудрый, я готова выслушать эту историю, но прежде я должна отыскать своих спутников. Я поступила необдуманно, покинув их, и боюсь, теперь они могут Оказаться в беде.

Теллас вздохнул.

— Маленькая, я уже сказал тебе, что ты учишься мудрости. Но тебе придется научиться кое-чему еще: как делать правильный выбор. Я не решаюсь откладывать свой рассказ. Хотя я лично поручился за тебя, у моего народа осталось еще много сомнений. Они в любое время могут передумать, и если хотя бы один из них сделает это, я уже не смогу поведать тебе остальное. Вот почему нам надо спешить. История Катаклизма длинна, и мы не сможем путешествовать ночью. Кроме того, я вижу, что ты все еще утомлена, а твой ребенок требует отдыха после такого изнуряющего мысленного общения. Если ты хочешь дослушать историю, мы можем отправиться на поиски твоих друзей не раньше завтрашнего дня.

Ориэлла была вынуждена выбирать между двумя необходимостями. Она должна узнать остальное — от этого может зависеть будущее всего мира. С Анваром и Сарой наверняка все в порядке. Теллас высадил их в безопасном месте. Но внутренний голос настойчиво твердил, что она совершает ошибку. Ориэллу изматывала эта борьба с самой собой, и в конце концов она приняла решение: «Я должна остаться — это слишком важно.