Д'Арван как утопающий за соломинку цеплялся за нее. Странно, но эти слова успокоили его. Как он любил Мару, в одной фразе умевшую сочетать сострадание и здравый смысл! Как ему повезло, что среди всей этой бойни и смерти у него есть она…

— Эйлин! — Голос его прервался. — Мара, она наверху. Ранена, и сильно, я думаю.

— Семь кровавых демонов! — Мара вскочила на ноги. — Где?

— На самом верху. — Он попробовал встать, но с криком боли рухнул на ступеньку. Она резко повернулась:

— Ты ранен?

— Вывихнул ногу, когда проделал этот твой трюк с подножкой. Поднимайся — я за тобой.

Мара кивнула и взлетела вверх по ступенькам. Д'Арван медленно и болезненно тащился наверх, опираясь на перила и здоровую ногу. Он достиг лишь середины пути, когда услышал звон сапог по металлическим ступенькам. Из-за поворота появилась Мара и тут же оборвала свой стремительный спуск, как только заметила юношу.

— Она умирает.

Мара была права. Д'Арван понял это, как только увидел фею, лежащую ничком в разгромленной комнате. Юноша и не знал, что в одном человеке может быть столько крови. Кровь была везде: на постели, на стенах, на полу, она насквозь пропитала разорванную одежду. Кожа Эйлин уже приобрела предсмертную бледную прозрачность. Д'Арван прислонился к стене, опираясь на здоровую ногу, а воительница бросилась к фее. Прежнего Д'Арвана стошнило бы, он в ужасе отвел бы глаза. У нового Д'Арвана тоже перевернулось все внутри, но уже от ярости. Его горе и раскаяние испарились в одно мгновение.

— Этого нельзя допустить. — Собственный голос показался ему чужим и далеким.

— Д'Арван, мы ничего не в силах сделать… — голос Мары дрожал от горя. — Даже целитель не смог бы…

— Мой отец сможет.

— Что?

На Д'Арвана снизошло холодное спокойствие. Он знал, что рискует, но это был их единственный шанс.

— Мара, уходи отсюда. Я не хочу тебя вмешивать…

— Провалиться мне, если я уйду. — Она поднялась на ноги, ее руки и колени были покрыты кровью. — У тебя нет времени спорить со мной. — Девушка подобрала жезл феи и протянула его магу. — Вот. Это послужит тебе опорой — и не только в прямом смысле.

— Упрямая ведьма! — Он поцеловал ее в губы, переполненный любовью, и почувствовал, как ее напряжение тает. Мара вернула ему поцелуй.

— Тупоголовый болван! — с нежностью сказала она. — Будь осторожен, милый.

— Девушка отступила назад, отстегнула меч и швырнула его за дверь. — Легенды говорят, что рядом с Фаэри не должно быть железа, — объяснила она.

— Правда? — смутился Д'Арван: сам он об этом не знал. — А они говорят еще что-нибудь полезное?

— Ммм.., да. Ты должен позвать его тремя подлинными именами. Торопись, Д'Арван.

Тяжело опершись на жезл, юноша собрался с силами и устремил свой дух в бесконечность, пытаясь достичь таинственного иного мира, где, по преданиям, обитали Фаэри. Он снова вызвал в памяти самую сущность леса — его запахи и Цвета, гудение сонных пчел и пение ярких птиц, шорох листьев и журчанье ручьев, бег зайцев и прыжки белок, сторожкое топотание оленей и плавное скольжение лисиц и ласок. Глубоко вздохнув, он позвал, мысленно и вслух:

— Хеллорин! Лесной Владыка! Отец! Именем Адрины, моей матери, я призываю тебя!

Сначала ему показалось, что ничего не произошло.