Подобно лесному пожару, душу Ориэллы объял гнев. Какая низость! Но и на этот раз она сдержала себя, пытаясь остаться спокойной и найти выход. Некогда думать о справедливости — она должна пробить себе дорогу к свободе. Лихорадочно соображая, девушка попятилась, пытаясь удержать в поле зрения обоих противников. Скоро они оттеснят ее к каменной стене, ограждающей арену. Враги переглянулись — точно, они хотят загнать ее туда! Ориэлла не понимала, зачем, но если такова их цель, то этого допустить нельзя!

Она скользнула вправо, потом неожиданно метнулась влево, к человеку с сетью. Краем глаза она успела заметить, как копейщик сделал бросок. Тяжелый наконечник прошел сквозь икру, коснулся кости и разодрал мускулы. От боли она едва не потеряла сознание, но ее отчаянный рывок достиг цели. Запястья хрустнули, и острое лезвие ее клинка коснулось коленей сетника. Тот с криком рухнул на землю, искалеченный и истекающий кровью.

Копейщик, лишенный теперь своего оружия, рванулся к сети, надеясь схватить ее, пока Ориэлла занята его товарищем. Если ему это удастся, она станет беспомощной. Другого выхода нет — ей нужно копье, которым можно действовать на большем расстоянии. Отбросив меч, Ориэлла схватила отполированное древко и вырвала зазубренный наконечник из ноги, чувствуя, как рвутся кожа и мускулы. Головокружительная, наводящая тошноту боль пронзила ее, зрение затуманилось. Подниматься на ноги не было времени. Почти вслепую она перевернула копье и, зацепив брошенную сеть тупым концом, резким рывком вырвала спутанный невод прямо из-под рук копейщика.

Теперь он волей-неволей должен подойти ближе, а это для него небезопасно, учитывая, что он безоружен. Он заколебался всего лишь на секунду, но Ориэлле этого было достаточно. Снова перевернув копье, она изо всех сил метнула его в противника.

Копейщик угадал ее замысел. Он рванулся в сторону, а лежащая на земле Ориэлла занимала не самую выгодную позицию. Но расстояние было небольшим, и ее усилия оказалось достаточно. Воин споткнулся и повалился лицом вперед, с копьем, торчащим в спине. Неужели она убила его? Конечно, нет, словно сквозь туман подумала девушка. Но, мертвый или нет, он не шевелился С другой стороны, если она не поднимется на ноги, это не будет считаться победой. Ориэлла вспомнила израненного юного воина, который покинул арену перед ней — он был обречен заново повторить представление, как только оправится от ран.

Рев толпы начал стихать, и волшебницу окутало долгожданное покрывало темноты и тишины. Так просто сдаться, ускользнуть в спасительный обморок… Может, когда-нибудь в другой раз..

Что? Снова пройти через все это? «Нет, — твердо сказала себе Ориэлла. — А ну-ка, поднимайся, воин!» Ухватившись за меч, она воткнула его острым концом в кровавую грязь и, почти ничего не видя, поднялась на ноги, опираясь на верный клиник. От боли у нее потемнело в глазах. Поврежденная нога отказывалась служить, спина болела: она сильно ударилась во время падения, левая рука висела плетью. «О боги, — застонала Ориэлла. — Как же мне сражаться в таком виде?» С бессильной злостью она вспомнила о своих отнятых силах. «Если бы не эти проклятые браслеты, я могла бы спастись». Но стой-ка! Браслеты мешали ей воспользоваться своей собственной силой, но помешают ли они вобрать силу извне? Она вспомнила бунт в Нексисе и то, как воспользовалась яростью толпы, чтобы принести дождь…

Глубоко вздохнув, Ориэлла сосредоточилась, собрав волю в кулак, чтобы овладеть, чтобы манипулировать… И получилось! Она вбирала энергию зноя, жизненную силу и кровожадную энергию толпы, для которой все это выглядело лишь прохладным дуновением ветерка, легкой тенью, на мгновение заслонившей солнце, хотя в небе не было ни облачка…

Прерывистое дыхание улеглось, в глазах прояснилось.