Пещеру освещали факелы, вставленные в специальные подставки на стенах или просто укрепленные на высоких деревянных столбах, образующих ровную цепь. Мерцающий свет отражался в сверкающих каплях слюды и тоненьких прожилках руды, испещрявших стены, и радужным сиянием вспыхивал в слезах, застилающих глаза Занны.

Ей не хотелось покидать это место — за три коротких месяца оно стало ее домом. «Здесь я жила настоящей жизнью», — подумала девочка. Хотя сестра Дульсины, Ремана, была добра и гостеприимна, она не стала нянчиться с Занной, будто та того и гляди рассыплется на кусочки. В таинственном мире Ночных Пиратов каждый должен был приносить пользу.

Стоя у выхода из огромной пещеры, Занна Предалась воспоминаниям о том дне, когда впервые оказалась в этом месте. Тогда она очень устала, продрогла до костей и была не на шутку испугана. Несмотря на уверения Дульсины, неприязненное отношение команды заставило Занну сомневаться, что в пристанище пиратов ее ждет гостеприимный прием. Но с того момента, как дочь Ваннора с плачущим Антором на руках неуверенно ступила на каменистый берег, Ремана стала для нее воплощением заботы и поддержки.

Высокая седовласая женщина, чуть старше и гораздо полнее, чем Дульсина, но с такими же порывистыми движениями, прямой осанкой и пронзительными, блестящими серыми глазами, одной рукой взяла Антора, а другой обняла девочку за плечи и решительно пресекла жалкие попытки что-либо объяснить потоком веселой дружеской болтовни.

— Потом, потом, дитя мое, ты выглядишь очень усталой.

Наверное, эти бестолковые мужики не догадались тебя покормить? Нет? Так я и знала. Ох уж эти мужчины! Единственный способ вогнать в них хоть немного здравого смысла — это шарахнуть веслом по голове. Что? У тебя еще и письмо для меня? Вот новое чудо! Конечно, сюда не так-то просто послать весточку, но моя сестра вообще не любит писать писем… Ну вот, моя дорогая, мы уже и на кухне! Сейчас мы тебя согреем и накормим, не успеешь и глазом моргнуть!

Говоря все это, Ремана увлекала пораженную Зану по коридорам, которые тогда показались ей бессмысленным лабиринтом мрачных тоннелей и пещер. Наконец они проскочили под низенькой аркой и очутились в теплой, с ароматными запахами пещере, которая оказалась общей кухней. Среди Ночных Пиратов даже там было установлено дежурство — оно доставалось тем, кто не мог выполнять более серьезную и важную работу: самым старым и самым юным. Таким образом, все, даже дети, трудились на благо этого тесного сообщества. Чувство причастности воспитывалось с самого раннего возраста, и Занна считала, что это отличная система — куда лучше, чем в городе, где бедняки от зари до зари гнули спины, а малыши и старики, которые уже не могли работать, были вынуждены просить милостыню на вонючих улицах или воровать.

Кухня была ярко освещена множеством ламп, а по закопченным стенам метались красные отсветы раскаленных печей. Даже в столь ранний час тут кипела деловитая суматоха. Симпатичная девушка, одна из пастушек, что приглядывали за маленьким стадом коз, пасущихся на утесах, разливала теплое свежее молоко в банки, стоявшие в ледяном бассейне на другом конце пещеры — там, где через подземную расщелину проникало море. Вихрастый мальчишка старательно помешивал огромной поварешкой кашу в котелке, а рядом с котелком стоял чайник, полный ароматного чая из сухих цветов и морской травы, что росла на утесе. В углу старик узловатыми руками чистил рыбу, а рядышком на костре пеклись уже очищенные тушки, за которыми приглядывала его почтенная супруга. Другая старуха разбивала на сковородку чаячьи яйца, а за ней не отрываясь следили проголодавшиеся мальчишка и девчонка, которые только что принесли их со скал. От аромата свежего хлеба текли слюнки.