— Все в порядке, — откликнулась Ориэлла, а про себя подумала: «Хотелось бы мне, чтобы это было правдой!» Изо всех сил прижимаясь к отвесной скале, девушка шажок за шажком обогнула выступ; наказанный конь следовал за ней на почтительном расстоянии. Едва волшебница оказалась за поворотом, перед ней снова легла надежная, уходящая вверх тропинка. После всех переживаний Ориэлла еле держалась на ногах, но впереди был еще длинный подъем, она задерживала других. Стиснув зубы, девушка подняла факел и продолжила восхождение.

Это был изнурительный подъем. Прежде чем достигнуть вершины, им пришлось преодолеть в общей сложности девять поворотов один ужаснее другого, — и чем выше они забирались, тем беспокойнее становились кони. У девушки болели ноги и спина, она задыхалась, каждый шаг давался ей с трудом. Пропасть оказывалась то справа, то слева — тропа петляла из стороны в сторону. Лишь один-единственный раз волшебнице выпала передышка: дорога неожиданно нырнула в утес, к с обеих сторон девушку окружили благословенные каменные стены. Дважды Ориэлла слышала сверху леденящие кровь крики, и мимо в опасной близости проносилось чье-то тело. Жуткий глухой удар внизу всякий раз вызывал у волшебницы дрожь и тошноту.

— Ориэлла! С тобой все в порядке?

Волшебница непонимающе огляделась — вокруг повсюду была ровная земля — она добралась до вершины! Анвар осторожно взял у нее факел и поводья, передал их Боану и, обняв за плечи, отвел девушку подальше от обрыва. Там в тени скал, где никто не мог их увидеть, Ориэлла крепко обняла юношу и спрятала лицо у него на груди. Анвар ласково гладил ее по волосам, пока дыхание ее не успокоилось и она не перестала дрожать.

— Ну вот, — мягко сказал он ей на ухо. — Я же говорил, что ты справишься.

— Ориэлла подняла голову, чтобы посмотреть на него, и едва не разрыдалась.

Харин в одиночестве стоял у края утеса, и в последний раз глядел на страну, где он мог быть королем. В городе начинался праздник. Хвостатыми кометами взлетали фейерверки, наполняя ночь серебристыми искрами, и расцветали в темном небе огромными цветами — красными, зелеными, золотыми. Их мерцающий свет смешивался с языками пламени, поднимавшимися над невольничьим рынком.

— Ты жалеешь, принц? — Ориэлла неслышно подошла к Харину, а Анвар тенью следовал за ней по пятам. — Если хочешь вернуться, я уверена, твой народ с радостью примет тебя.

Он покачал головой.

— У меня нет желания начинать переворот. Кроме того, этот край связан для меня с недобрыми воспоминаниями. Отныне мой путь лежит вперед, а Ксианг обзаведется новым наследником, в этом нет сомнений.

— Только не с новой царицей.

Харин резко повернулся и посмотрел Анвару в лицо.

— Что ты хочешь сказать?

Глаза юноши пылали мрачным огнем.

— Я хочу сказать, государь, что Сара — то есть Кизин — бесплодна. Она солгала твоему отцу так же, как солгала когда-то и мне. При таком положении вещей ты по-прежнему наследник престола, и однажды можешь вернуться — если пожелаешь.

Харин был изумлен.

— Ты уверен?

— Совершенно уверен, мой принц.

— Ориэлла, ты знала об этом?

Волшебница покачала головой — она не меньше Харина была потрясена словами Анвара. Принц откинул голову назад и разразился хохотом.

— Клянусь грехами Жнеца! — воскликнул он в злорадном упоении. — Какой сюрприз ожидает моего папашу! Жаль, что когда он об этом узнает, меня там не будет!

Мысли Анвара определенно двигались в том же направлении.