— Неужели это так много значит для тебя? — Слова прозвучали излишне резко, и Анвар понял, что боится, смертельно боится, как бы она, как и Миафан, не стала смотреть на него словно на некое чудовище.

— Нет! — быстро и страстно воскликнула Ориэлла, но тут же отвела глаза. — Да, — вздохнула она. — Это ужасно, Анвар. Ты.., его сын…

— Никогда не говори этого! — прорычал Анвар. — Я ему не сын, и никогда им не буду. Моя мать была одной из тех смертных, которых он презирает. Ты знаешь, что он сделал со мной.., с тобой и с Форралом. Неужели ты думаешь, что я могу стать таким же, как он?

Ориэлла со стыдом отвернулась.

— Дура я, вот что, — сказала она наконец. — Ты прав — о боги, ты прав! Ты не способен на подобное зло. Ты был такой же жертвой, как Форрал и я. — Волшебница протянула ему раскрытую ладонь. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Анвар?

Юноша с облегчением принял ее руку.

— Моя родная, дорогая госпожа! Я скорее убил бы себя, чем стал магом, подобным Миафану, но я не боюсь стать магом, подобным тебе. Напротив, я надеюсь, мне удастся им стать. Если только.., если только ты сама будешь учить меня.

— Я? — Глаза девушки вспыхнули от удовольствия.

— Тебе придется признать, что я несколько ограничен в выборе наставника.

— Ты… — пылко начала Ориэлла, и Анвар расплылся в улыбке. Волшебница залилась звонким смехом. — Хитрец! — шутливо упрекнула она. — Я вижу, мне придется ко многому привыкать заново, но если ты действительно хочешь, я почту за честь быть твоим наставником, мой друг.

— Конечно, хочу! Из всего Волшебного Народа ты единственная, кого бы я выбрал.

***

С того памятного дня их путешествие вошло в новую колею. Отныне в дневные часы волшебница учила Анвара использовать и контролировать свою силу, а Шиа охраняла их уединение. Ориэлла была уже на четвертом месяце, и они знали, что у них остается мало времени. Если она не сможет учить его на своем примере, то и теоретические занятия тоже придется ограничить. Первым делом предстояло определить, в какой области лежат таланты Анвара, и Ориэлла с изумлением обнаружила, что силы юноши тоже охватывают весь спектр магии, хотя слабые и сильные стороны его дара были иными, нежели ее собственные. Основные таланты Ориэллы принадлежали стихиям Огня и Земли — а вот для Анвара овладеть этими областями магии оказалось труднее всего. Зато он превосходно справлялся с магией Воздуха, и Ориэлла подозревала, что, будь у них побольше подручного материала, юноша неплохо показал бы себя и в магии Воды. А так как эти две области, по традиции, сливались, образуя магию Погоды, с течением времени Элизеф могла оказаться лицом к лицу с серьезным соперником. Но это было дело далекого будущего, а пока Анвар оставался всего лишь зеленым новичком, и ему предстояло пройти еще долгий путь.

Каждый день, пока лагерь спал, Ориэлла заставляла юношу проделывать бесконечные упражнения до тех пор, пока оба они не выбивались из сил. В свое время Паррик научил волшебницу дремать прямо в седле, и теперь она передала этот ценный опыт Анвару. По ночам учитель и ученик двигались в полудреме, не сомневаясь, что их спутники присмотрят за лошадьми. Это вызвало уйму двусмысленных замечаний со стороны Язура, Элизара и особенно Нэрени, но они с удовольствием потакали фривольным домыслам о своих развлечениях в часы отдыха, ибо это было безопаснее, чем раскрыть тайну вновь обретенных Анваром сил.