Анвар чувствовал горе волшебницы, как свое собственное, и знал, о чем она сейчас думает. Элизеф. Кто еще мог накликать эту небывалую зиму? Крылатый Народ пал жертвой охоты, которую Миафан организовал на Ориэллу. В комнате повисла тяжкая тишина. Вдруг волшебница резко отбросила в сторону остатки своего ужина и, не говоря ни слова, схватила жезл и, прихрамывая, вышла наружу. Анвар поспешно выбежал за ней.

Ориэлла сидела, прислонившись спиной к стене, и невидящим взглядом смотрела в мерцающие небеса. Она дрожала от холода, но, казалось, не замечала этого.

— Уходи, — не поворачиваясь сказала волшебница.

— Нет. — Анвар опустился рядом с ней. — Прекрати винить себя.

— А кого же мне еще винить? — В голосе ее послышались гневные нотки. — Все это началось из-за того, что Форрал и я…

— Не будь дурой! — оборвал Анвар. — Все это мы уже проходили. Это началось из-за того, что Миафан обратил Чашу во зло. Это началось из-за слепого, надменного презрения Волшебного Народа к смертным. Ты достаточно настрадалась, не изводи себя еще и Крылатым Народом.

— Как у тебя язык поворачивается говорить такое? — вспылила Ориэлла. — Мы все в ответе за происшедшее. — Ее глаза сузились. — И даже ты, Анвар. Да, да. В ту ночь именно ты привел Форрала к Миафану и заставил Верховного выпустить призраков.

Анвар помертвел.

— Я давно ждал, когда ты мне это скажешь, — тихо произнес он.

Ориэлла молчала, глядя в другую сторону. Не зная, что еще сказать, Анвар с опущенной головой и тяжелым сердцем вернулся назад, в здание.

Когда он вошел. Черная Птица встревоженно подняла голову.

— Я что-нибудь не так сказала? — обеспокоенно спросила она. Анвар посмотрел на нее так, словно видел в первый раз, и отвернулся.

— Нет.., ничего. Просто ей нужно немного подумать. Но Шиа было не так-то легко обмануть.

— Я схожу?

Анвар покачал головой.

— Она хочет побыть одна.

Кристалл уже померк. Анвар лег поближе к нему, но даже ласковое тепло камня не могло развеять горький холодок внутри. «Но почему именно сейчас? — думал он. — Ведь прошло уже столько времени, почему же только сейчас она начала обвинять меня? Впрочем, это неважно. Она имеет полное право». Все эти месяцы Анвар упорно гнал от себя мысль о своей причастности к гибели Форрала, не желая в это верить и надеясь, что Ориэлла тоже не верит, но все-таки в глубине души чувствовал себя виноватым. И Ориэлла… Если она винит его, то, без сомнения, и ненавидит тоже. Юноша метался на своем жестком ложе, терзаемый горем и виной. Прошли часы, прежде чем ему удалось уснуть, но волшебница так и не вернулась.

***

Ориэлла долго сидела в ночи, невидящими глазами глядя на звезды и пытаясь совладать с чувством вины и растерянности. Собственная злобная и неожиданная вспышка испугала девушку.

Она вовсе не хотела обвинять Анвара — слова сами собой сорвались с языка, мысль явилась из ниоткуда. «Да что это со мной? — с раскаянием подумала она.

— Неужели это все время сидело где-то в моем сознании?» И вдруг краем глаза Ориэлла уловила едва заметное движение в темноте. Все мысли моментально вылетели у нее из головы. Волшебница быстро схватила меч и затаилась. Из тьмы выступила неясная фигура.

— Форрал! — радостно воскликнула Ориэлла и осеклась: этот бледный призрак лишь отдаленно напоминал того веселого, жизнерадостного человека, которого она любила. Бестелесный образ дрожал и переливался, окруженный обманчивым мерцанием. Лицо призрака было серьезным и печальным. В голове у волшебницы зазвучал ворчливый голос, и девушка почувствовала, что краснеет от стыда.