Черная Птица залилась краской, и Анвар, несмотря на все свои тревоги, не удержался от улыбки.

— Простите, что не смог приехать раньше, — говорил Язур, — но я был связан клятвой верности… — он печально покачал головой. — Нелегко мне было принять это решение, но после того, что сделал Кизал.., в конце концов я сказал себе — хватит! Я знал, что должен вернуться за вами. Я удрал — мне пришлось скрутить охранника, чтобы спасти парня от наказания, когда обнаружится мой побег, — и со всех ног пустился назад.

— А принц не бросится в погоню? — охрипшим от тревоги голосом спросила Ориэлла.

Язур покачал головой, и лицо его помрачнело.

— Даже Харин не настолько глуп. Он будет спасать собственную шкуру. Мы ведь в огромной опасности, госпожа. Погода меняется не по сезону, и нам надо завтра же пуститься в путь, чтобы как можно скорее пересечь пустыню. Нам будет очень нелегко — мы плохо оснащены, ведь я смог привезти лишь очень немногое, — но мы должны спешить ради спасения собственных жизней. Песчаные бури могут начаться в любой момент, и если мы не успеем добраться до гор…

Это работа Элизеф! Анвар сжал кулаки. Волшебному Народу было абсолютно все равно, что тысячи невинных жизней могли быть — уже были — загублены в охоте на Ориэллу. И поняв это, он еще больше встревожился за девушку. Теперь в ее распоряжении новая сила, и кто знает, как она ею воспользуется? Юноша взглянул на волшебницу: Ориэлла озабоченно обсуждала с Язуром план перехода через пустыню. Почему же она все-таки лгала? Где же то доверие, которое они испытывали друг к другу? Неужели она и впрямь так изменилась?

В суматохе Анвару не представилась возможность поговорить с Ориэллой, но наконец наступил рассвет, и все легли отдохнуть перед предстоящим путешествием. Волшебница всю ночь избегала Анвара, вот и теперь предпочла устроиться рядом с Шиа. Юноша почувствовал, что ему не хватает ее присутствия, и обругал себя дураком. Но несмотря на то что он твердо решил вместо сна выудить из Ориэллы остаток истории, его глаза смыкались сами собой, и вскоре Анвар уже крепко спал.

Юноша проснулся резко, как от толчка. Сквозь арку по-прежнему лился ослепительный солнечный свет, но какое-то неотвязное чувство тревоги прогнало сон. Он открыл глаза, сел и увидел, что Ориэлла исчезла. Оглядевшись, Анвар обнаружил ее на берегу пруда. Она сидела, отвернувшись к скале, и сотрясалась от рыданий. Чтобы никого не разбудить, она сунула в рот кулак, и кусая пальцы, плакала навзрыд, как плачет в тоскливом одиночестве брошенный ребенок. Жалость и нежность нахлынули на Анвара, и он вдруг с пугающей ясностью понял, что чем бы она ки стала, как бы ни воспользовалась своей новой и грозной силой, он не сможет перестать любить ее.

Ориэлла, погруженная в свое горе, даже не заметила, как подошел Анвар.

— Не плачь, — пробормотал он, не зная, как ее утешить. — Все в порядке, я здесь.

— Какая разница, здесь ты или нет? Ты считаешь меня лгуньей! — Анвар весь сжался от горечи, звучавшей в голосе Ориэллы, но, понимая ее чувства, заставил себя говорить спокойно.

— Ну, я уже не первый раз в тебе ошибаюсь. С тех пор как мы встретились, ты постоянно доказываешь мне, что я не прав. И, честно говоря, я рад этому.

— Умоляющий взгляд кинжалом пронзил сердце юноши, он попытался обнять волшебницу, но она оттолкнула его прочь.

— Дракон, — дрожащим голосом, поспешно сказала Ориэлла, даже не глядя на Анвара, — ты хотел знать о драконе. Ну так он умер. Я убила его — точно так же, как я уничтожила весь город.

Анвар заставил себя помолчать, зная, что раз она начала говорить, лучше ее не перебивать.