— Ну, ну, любовь моя, — сказал он единорогу. — Хеллорин велел нам давать приют врагам Верховного Мага, а кто же может быть более враждебен ему, чем наши старые друзья из гарнизона? Скоро придут и другие. Может, это еще и не армия, но, по крайней мере, начало положено.

***

Уже наступили сумерки, когда дерево, наконец, свалим! и обрубили ветви. Стоя на мокром глинистом берегу Паррик смотрел, как две перегруженные лодки увозят ствол на борт изувеченного корабля.

— Ну вот, — сказал Идрис. — Теперь мы отбываем, Паррик, а ремонтом займемся в пути. — Казалось, он с радостным сердцем покидает это пустынное место.

— Неужели вы не останетесь, чтобы поставить новую мачту? — запротестовал начальник кавалерии.

— Ни в коем случае, приятель. Янис велел доставить вас на юг, и не более того. Я не собираюсь дожидаться, пока нагрянут эти проклятые всадники, благодарю покорно! С этого момента вы сами по себе. — Капитан сплюнул на песок. — Кроме того, я еще никогда не видел таких штормов, как в этом году! Нет, я иду домой, и как можно скорее.

— Но ты же знаешь этих людей… Идрис изумленно поднял брови.

— Кто тебе сказал? Мы торгуем с казалимцами дальше к югу, а об этих местах почти ничего не знаем. Племя дикарей, вот и все что я слышал!

Паррик глубоко вздохнул, досчитал до десяти, и изрыгнув страшное ругательство, схватил капитана контрабандистов за горло.

— Так почему же, разрази тебя гром, ты не отвез нас к ка-залимцам? — проскрежетал он.

Идрис с трудом высвободился из его тисков и поспешно отступил назад. Он кинул на Паррика тяжелый взгляд и поправил свою кожаную куртку.

— При такой погоде дальше на юг я не пойду — и не проси. Кроме того, эта проклятущая колдунья своими жалобами и приказами чуть не довела команду до мятежа. Ей-богу, она накликала на нас проклятие — припомни-ка все эти штормы, если сомневаешься. Мне жаль, приятель, но забирай ее себе — и счастливо оставаться. — С этими словами Идрис забрался в последнюю лодку. Гребцы взмахнули веслами, и шлюпка направилась прочь, наперекор кипящему прибою, а Паррик в бессилии остался кипеть на берегу.

— Паррик, — Сангра прервала обильные потоки брани, извергаемые начальником кавалерии, и взяв его за руку, отвела его в сторонку. — От проклятий пользы не будет, любовь моя. Надо забрать припасы и отнести их под навес, а Элевину нужен огонь. Старик очень плох.

Паррик кивнул, понимая, что она права. Всю дорогу корабль трепали штормы, и Элевин чуть не умер от холода и морской болезни, а Мериэль наотрез отказалась ему помочь, высокомерно заявив, что не намерена тратить магические силы на каких-то смертных.

Они отыскали навес — пещерой эту дыру никак нельзя было назвать — среди береговых скал, посадили туда Мериэль и Элевина, и Сангра начала перетаскивать припасы, а Паррик собирал хворост. Поглядев на отсыревшую кучу дров, он покачал головой — ни одному смертному не удастся их зажечь, а Элевин выглядит просто ужасно. Мажордом скрючился в углу, терзаемый сухим кашлем. Лицо его посерело, губы стали синими, и Паррик встревожился. Вспомнив Ориэллу, он попросил колдунью воспользоваться магией и разжечь огонь. Мериэль посмотрела на него, как на таракана.

— Как я могу это сделать? — заявила она. — Я целительница, а не маг Опт.

Услышав это, Паррик не выдержал. Он рванулся вперед, схватил колдунью и заломил ей руку за спину. Свободной рукой кавалерист вытащил нож и приставил лезвие к обнаженной белой шее волшебницы.

— Если ты распроклятая целительница, то делай свое дело! — рявкнул он. — Вылечи Элевина сейчас же — или я перережу твое бесполезное горло.