Я подняла этот горшок. Это была очень большая и грязная чаша с плоским дном, довольно глубокая, и наверно двадцать или двадцать два дюйма в диаметре. Она была тяжелой. Я поскребла поверхность, и затем принялась очищать ее рукой. Кто-то, видимо, Перси, уже принимался за это до меня.

— Что вы делаете? — спросила Эмили.

— Пытаюсь разглядеть, что под грязью, — сказала я.

— Хотите забрать его? — спросила она. — Буду рада, если вы заберете и его тоже.

— Нет, Эмили. Вы не отдадите это и не выбросите. Смотрите, — сказала я, указывая на область, которую мне удалось очистить. — Думаю, это — серебро, и я это выясню. Я — антиквар, и эта вещь может стоить денег.

— Вы хотите купить горшок? — спросила она с надеждой в голосе. — Я не знаю, может, вы дадите, скажем, двадцать фунтов?

— Нет, Эмили, вы не понимаете.

— Ну, тогда десять?

— Эмили, вы не станете отдавать его мне или продавать. Я собираюсь взять его у вас на время, на пару дней. Я дам вам… — я замолчала и достала бумажник. — Я дам вам пятьдесят фунтов, если вы позволите мне подержать его у себя несколько дней. Я выпишу вам чек и дам свою визитку, чтобы у вас не возникало сомнений. Хорошо?

— О, боже, — сказала она. — Вы действительно считаете, что этот горшок чего-то стоит.

— Возможно, — ответила я. — Хотя я не уверена, сколько вы за него можете выручить. Думаю, что музей захочет иметь такой экспонат.

— Что это? — спросила она.

— Это котелок, — сказала я. — Очень старый котелок.

— Для супа или чего-то в этом роде? Он — очень большой.

— Я почти уверена, что это — серебрю, и мне кажется, на котелке есть какой-то узор. Скорей всего его использовали для отправления каких-то ритуалов в давние времена. Но чтобы узнать точно, нужно проделать большую работу.

— Ему сто лет? Двести?

— Возможно, гораздо больше.

— О, боже, — снова произнесла она. — Как вы думаете, а «Гастроли антикваров» это случайно не заинтересует? Обожаю это шоу. Подумать только, а я ведь чуть не выбросила этот горшок.

— Но он не походил на что-то ценное, — сказал я. — Любой мог ошибиться.

— Да, — согласилась она.

— Интересно, где он нашел его. У вас есть какие-нибудь соображения?

— Магнус все время куда-то ездил на своем велосипеде, — сказала она. — Я не знала, куда. Он не разделял моей привязанности к Керкуоллу. Что мне оставалось? Я была не в состоянии присматривать за нашей недвижимостью, когда умер его отец. Знаете, он любил южный Рональдсей. Там он прожил всю свою жизнь, пока не переехал сюда. Мы жили южнее Сент-Маргарет-Хуп. Как только он ушел с работы, он… я никому об этом не рассказывала, но вы так добры. Я все думала, что если Магнуса уволили. Он ходил на работу, все было нормально, и вдруг он перестал работать. Он сказал, что уволился, что хочет путешествовать, и действительно отправился в путешествие. Он взял свои сбережения и отправился в Америку. Хотя, возможно, он не рассказывал мне всего.

По собственному опыту я знала, что Перси вообще был не склонен рассказывать кому-либо всего, что у него было на уме, но я не стала об этом упоминать.