Согласно повествованию шторм разлучил Бьярни и его спутников, и несколько дней Бьярни провел в одиночестве. Он бродил по лесу, добывая себе еду, пока не набрел на лагерь. Обитатели лагеря показались ему странными, но они хорошо его накормили и дали приют. Вечером он выпил вместе с ними какого-то горького напитка из большого серебряного котелка, который ему поднесла красивая женщина. По словам Бьярни, пока он находился в лесу с этими людьми, ему снились очень странные сны, в которых он разговаривал с головой без туловища. К этой голове приводили людей, которых потом закалывали, отрубали им голову и бросали в реку. Бьярни, пусть и не настолько хорошо образованный, все же не был глупцом и начал подозревать, что это и не сон вовсе, и даже больше, он тоже должен стать жертвой. В тот вечер, когда ему снова передали общий котелок с напитком, он лишь притворился, что отпил из него. Безумие охватило людей, всех, кроме Бьярни, и вскоре женщина, которая подавала ему напиток, начала кружить вокруг него в странном танце. Бьярни решил, что это не предвещает ничего хорошего. Он вскочил, схватил котелок и бросился бежать в лес. Он бежал три дня пока, умирая от усталости и голода, не наткнулся на своих товарищей.

Все восхищались котелком, красотой серебра и рисунков, которые украшали стенки и дно. Некоторые говорили, что такой котелок может принадлежать королю или даже божеству. Но еще больше их изумил рассказ Бьярни о человеческих жертвоприношениях в лесу. Некоторые были готовы отправиться назад, чтобы посмотреть, не осталось ли там еще серебряных изделий, а также для того, чтобы покончить с жертвоприношениями. Другие, более осторожные, предложили Бьярни оставить этот котелок, чтобы не накликать на себя гнев богов, которым этот котелок без сомнения принадлежал. Но Бьярни вознамерился, во что бы то ни стало, привезти этот котелок домой.

Известие о том, что Перси не был внуком той милой женщины на фотографии, меня расстроило, но это было не единственным моим разочарованием: Перси мне соврал, и список тех, кто мне врал, становился все длиннее. Мне была понятна его скрытность. Я даже могла понять, почему он утаил от меня свое имя. Возможно, ему не нравилось имя Магнус Бадж. Но его наглой лжи по поводу бабушки я простить не могла, а еще я не понимала, почему он постоянно убегал от меня и отказывался отвечать на мои вопросы, по крайней мере, почти до самой своей смерти. То, чего он мне не рассказал при жизни, теперь я была намерена выяснить. Я понятия не имела, как найти его мать. Но от идеи отправиться в собор святого Магнуса и врать тому милому священнику, который приходил в полицейский участок и обратил внимание на мои холодные руки отказалась даже я, время от времени прибегающая ко лжи, когда того требовали обстоятельства.

Но как, оказалось, найти мать Перси было нетрудно. Я отправилась на его похороны. Судебная экспертиза, проводимая за пределами Оркни, похоже, завершилась и полиция выдала тело для захоронения. Для такой скромной церемонии собор Святого Магнуса казался слишком большим. Собор был весьма необычным, красивым, выстроенным из красного камня и датировался первой половиной двенадцатого века. Его размеры и представленная в нем вековая история от самого Магнуса, что в данном случае было вполне уместно, до зодчего, построившего собор, святого Рогнвальда, и прочих сильных мира сего, проживавших в Оркни, ошеломили жалкую группу людей, пришедших на похороны. Однако с другой стороны все это добавляло происходящему величественности, и я была рада за Перси, несмотря на то, что он не был до конца со мной честен. Затем все отправились в дом матери Перси, чтобы выпить чаю с маленькими бутербродами из кусочков хлеба с обрезанными корочками. Я просто пошла вместе со всеми. Короткий период хорошей погоды, которым я наслаждалась, закончился. Моросил дождь, дымка скрыла собор и расположенные неподалеку развалины замков ярла и епископа, призрачных стражей прошлого.