Лекцию слушаю отстраненно, размышляю о следующих шагах. Заинтересовало предложение по работе с боевыми артефактами, в том числе и перспективы. Предстоит решить, сколько вкладывать денег и сумею ли их окупить. Увы, последнее вряд ли возможно просчитать. Тем не менее, следует найти свою нишу, когда изделие окажется уникальным и востребованным. Пока нет какого-то готового и конкретного решения. Если сумею разобраться с генератором магических потоков и найду «противоядие», то сразу получу некий стартовый бонус.

— Господин Жергов, вы с нами? — остановилась подле меня Гарцева.

— Разумеется, — покивал я.

— И сумеете повторить мои последние слова? — ехидно уточнила та.

Спасительный звонок о завершении урока пришелся вовремя, ответить Елизавете Матвеевны мне нечего. Даже записи в тетради и те не смог расшифровать, сокращений наделал, механически конспектируя лекцию.

— Станислав Викторович, на пару минут отниму у вас перемену, — кивнула декан в сторону окна.

— Хорошо, — покорно согласился я, встал и последовал за женщиной.

Аура у Гарцевой умиротворенная и в какой-то степени довольная, так выглядит тот, кто убежден в своей победе. Нет, не торжествует неудачу соперника, а просто удовлетворена происходящим.

— Итак? — обернулась ко мне декан, окутав нас двоих непроницаемым куполом, чтобы никто не подслушал.

— Вы о чем? — сделал непонимающий вид.

— О вчерашнем предложении, — улыбнулась краешком губ женщина. — Неужели не захотите поработать на таких условиях? Вы окажите услугу «Артефакторике», ректору, стране.

— Своему клану в ущерб, — продолжил я цепочку, — потеряю все права и патенты, не смогу шагу сделать, чтобы не оказаться должен университету. И зачем мне такое счастье?

— Вы не правы, — нахмурилась Гарцева. — Точнее, не так себе представляете сотрудничество. Заключим соглашение, в нем обговорим все условия и детали. Любое изделие, сделанное лично вами, в том числе интеллектуальную собственность никто не оспорит и права не предъявит.

Она меня за дурака держит? Все упрется в секретные уровни «Артефакторики», исследования и заключения комиссий, окажутся совместные права и никак иначе. Ради интереса поинтересовался:

— А что с изготовлением, если последует заказ от княжества? — задал я вопрос и предположил: — Его отдадут на производственные линии господину Бурнову, верно? Знаете, думаю, не следует мне вливаться в уже сложившуюся команду. Успех заранее обречен на провал, предвижу скептическое отношение, недоверие и много чего еще.

— Неожиданно, — нахмурилась Елизавета Матвеевна. — Мы все делаем общее дело.

— Но преследуем определенные цели и интересы, — развел руками.

— Станислав Викторович, вы же понимаете, если займетесь проблемами в одиночку, то охватить все и вся не сумеете?

— А кто сказал, что над этим стану работать? — неопределенно спросил, а потом чуть кивнул, как бы соглашаясь с деканом: — Впрочем, вы правильно все поняли. Посмотрим, куда кривая выведет.

На этом мы беседу закончили, перемена подошла к концу. А вот эмоции своей собеседницы меня удивили, та осталась разговором удовлетворена. Загадка! Не понял я ее игры, но чувствую себя облапошенным. Весь следующий урок размышлял над поведением и словами Гарцевой. Странно, но она поставила меня в такое положение, когда мог только отказаться. Что за бред?! Или это ее такой хитрый ход? Начну возиться с боевыми артефактами и встану в тупик, волей-неволей, а к ней прибегу и на все выдвинутые требования соглашусь.