- Ладно, - согласилась она, и опустила письмо в карман своей формы.

- Спасибо, - просто сказал он.

Ана привстала на цыпочки, положила руку ему на шею, чтобы он наклонился пониже, и мягко поцеловала его в щёку.

- Возвращайся, Гол, - сказала она. – Сделай так, чтобы я сожгла его.

В Уранберге били барабаны. Ауспексы дальнего радиуса действия засекли массированные группировки летательных аппаратов, выдвинувшихся из Сиренхольма, и Кровавый Пакт готовился к войне. Царило чувство облегчения, что последний час наконец настал. Проповедники в системе публичного оповещения извергли последние проклятии и замолкли.

Экраны заполнились помехами.

Вторжение надвигалось.

На Имперской площади купола Альфа в пятьдесят акров, покрытой рокритом, перед центральным дворцом Администратума, горели тысячи костров в бочках, и штандарт Кровавого Пакта возвышался рядом с извивающимися  полуразумными гроздьями водорослей, используемыми локсатлями в качестве знамён.

Круглый бронзовый котёл, трёх метров в ширину, был установлен на верхних ступенях дворца, под знамёнами, под осквернённой статуей святого Фидоласа. Ревнители варп-культа, солдаты Кровавого Пакта и растерянные горожане вливались на площадь со всех сторон.

Погонщики рабов Кровавого Пакта вывели пленных. Их было пятьдесят, все скованы одной цепью, сломлены и впали в отчаяние. Кнутами их подогнали к ступеням и велели сесть.

«Ларисель-1» находился среди них. Бонин был прикован за Джагди, его голова всё ещё плыла от действия парализующей синаптической мины. Лётчица выглядела так, будто в любой момент могла упасть в обморок.

Бонин видел Варла, стоявшего через три человека, и Вадима, оба – угрюмы и ошеломлены. Вскоре он отыскал Бэнду. Оковы впились в её сломанное запястье, и она мертвенно побледнела от боли.

Бонин и Джагди сидели в первых рядах пленных. Во главе их цепи был Кардинал. Бонин едва узнал фэнтинского специалиста. Жизнь еле теплилась в нем. 

Остальные пленные были имперскими служащими, захваченными лётными экипажами или знатью Уранберга.

Джагди уставилась на человека в шеренге перед ними, одетого в фэнтинскую лётную форму, с пятнами засохшей крови и следами кислотных ожогов на плечах и шее.

- Вилтри? – спросила она.

- Коммандер Джагди? – пробормотал он, искоса взглянув.

- Боже! Я думала, ты погиб! Что случилось?

- Потерял мою птичку над южным Скальдом, думал уже, что стал ветровыми потерями… затем меня подобрал один из кораблей снабжения Слэйта.

- Золотой Трон! -  сказала она. – Так здорово снова видеть тебя!

Вилтри мрачно рассмеялся.

- Здесь? Я так не думаю.

- Мы ещё не мертвы, Вилтри, - сказала Джагди. – Кое-кто однажды сказал мне, что смерть приходит, когда приходит, и лишь глупец будет приближать её раньше срока.

- Что это за недалёкий фуфломёт? – спросил Вилтри.

Джагди взглянула на Бонина и улыбнулась. Уставшая улыбка, но улыбка не проигравшего.

- Я верю – самый лучший. Я имею в виду: всё кончено лишь тогда, когда оно кончено.

- О, для нас всё кончено, - кисло сказал Вилтри. Он указал на бронзовый котёл.

- Это для чего? – спросил его Бонин.

- Должно быть, близится вторжение, - сказал Вилтри. – Слэйт намеревается символически обновить свой кровавый пакт с Урлоком Гором, дабы он был сильным, когда встретит имперский штурм. Мы – жертва. Этот котёл… предполагается, что мы заполним его. Своей кровью. Слэйт, конечно, поможет.

- Фес… - пробормотал Бонин. – Я все гадал, почему он нас ещё не убил.

Танитец посмотрел на громадную бронзовую чашу. Она, вероятно, требует прорвы крови, чтобы наполниться.

Пятьдесят пленных, пять литров в каждом. Должно хватить.

Церемония началась.